Гренадер
Шрифт:
Навстречу вышел невысокий человек плотного сложения, с высоким лбом мыслителя, крупным носом и маленькими глазками в лучиках морщинок. Поглядывал он исподлобья, отчего нос его напоминал клюв, а сам человек – старую, мудрую, нахохлившуюся птицу. Почему-то именно такая ассоциация возникла у Саблина, хотя хозяину кабинета вряд ли было больше пятидесяти.
Офицеры вытянулись. Саблин собрался было доложить по всей форме, но человек не дал ему такой возможности.
– Рад вашему прибытию, господин Саблин, – просто сказал он. – У нас не принято щёлкать каблуками. Если вы заметили, я и вовсе в цивильном… – Человек действительно был одет в простую вельветовую тужурку и тёмные брюки, вокруг шеи повязан чёрный шёлковый платок. – Мы предпочитаем по имени-отчеству, но для знакомства – подполковник Иоффе, Пётр Соломонович, начальник особого отдела дивизии, или отдела контрразведки. Так принято величать наше ведомство с недавних пор.
Говорил особист спокойно и размеренно, будто на лекции в студенческой аудитории, и больше походил, честно говоря, на профессора, чем на специалиста по тайным операциям.
– С подпоручиком Станкевичем Андреем Викторовичем вы, я думаю, уже познакомились. Может, чаю? Или сигару?
– Благодарю, нет, – коротко кивнул Саблин.
– Действительно, – усмехнулся подполковник, – какие сигары… Вы ведь спортсмен, Иван Ильич, боксёр, чемпион кадетского корпуса, вторая перчатка Александровского училища. Похвально. Не бросаете тренировок и сейчас, надо полагать? Наверняка держите форму, иначе как бы вы противостояли Карлу Дитмару в прошлом году? Трижды похвально. Не удивляйтесь, я многое про вас знаю. Я затребовал у начальства вполне конкретного человека.
Пётр Соломонович сделал паузу, как бы оценивая реакцию Саблина, но гренадер стоял с каменным лицом, ничем не выражая эмоций. Ты теперь в контрразведке, брат, привыкай.
– У вас хорошая выдержка, – похвалил особист. – Впрочем, могло ли быть иначе? И всё же вопросы, я уверен, у вас есть. Зачем, спрашиваете вы себя, контрразведчикам понадобился гренадер-диверсант, специалист по острым акциям? В мирном вроде бы городе, где установлена власть Российской империи. Всё так. Галиция должна стать мирной губернией с определённым статусом самоуправления и равными правами для граждан разных национальностей. Для этого предусмотрена обширная программа политических и социальных мер. Но если в Подолии и на Волыни программа эта уже работает, население с радостью встречает привнесённые российской властью новации, то в Галиции дело обстоит совершенно иначе.
Иоффе указал на стулья, стоявшие у стены:
– Присядьте-ка, господа. Вы, Андрей Викторович, здесь с первого дня, но Ивана Ильича надо ввести в курс дела. Итак, галицийские украинцы совсем не те, что в Киеве или, скажем, в Каменец-Подольском. Слишком долго испытывали австрийское и польское влияние. Это не могло пройти бесследно. Кто-то грезит королевством Галиции и Лодомерии, кто-то Галицко-Волынским княжеством, а есть и такие, которые видят на карте Европы свободную республику Галиция. Ни больше ни меньше. Но наиболее популярны среди галичан всё-таки поляки. Старая польская власть ушла, но связи остались.
Сегодня во Львове пересеклись интересы как минимум трёх сил. Первая – это ОУН. Нас особенно интересуют бандеровцы. Те не хотят здесь видеть никого – ни поляков, ни русских, ни даже немцев. Хотя есть сведения, что с тевтонами-то они как раз сотрудничают. Однако больше делают ставку на силу Рейха, чем на долговременный союз с германцами. Тем более не собираются становиться их вассалами.
Появилось тут у нас было ещё одно подполье, игрушечное: «Орлята Яна Собеского». Интеллигенты, мечтали добиться возвращения Галиции в лоно Польши путём воззваний и политических диспутов за чаем. Оуновцы раздавили их как котят. Просто чтоб под ногами не путались. В особняке их лидера, бывшего краковского доцента Пожацкого, перестреляли всю едва народившуюся организацию…
Иоффе раскурил сигару. Саблин слушал крайне внимательно.
– Но существуют и более серьёзные фигуры, – продолжал подполковник. – Нам известно о военизированной организации «Серебряный зигзаг». Создана под патронатом Дефензивы, курируется абвером-2. То есть вторым отделом немецкой разведки. Основная цель «Зигзага» – подрывная деятельность на территории Галиции. Теракты против видных политических и общественных деятелей, саботаж:, диверсии. В общем, всё как положено – гадить везде и как можно больше. В настоящее время «Зигзаг» активно ищет связь с бандеровцами. Сами понимаете, если это произойдёт, смесь получится адская… Словом, поляки – вторая сила.
А третья сила – собственно сам абвер-2. Немцы не выпускают ситуации из-под контроля. Сейчас они связаны жестокими боями во Франции и Бельгии, но это не значит, что восток их не интересует. О немецкой агентуре сведений мы пока не имеем, но и за «зигзагами», и за бандеровцами однозначно стоит служба Канариса. И это обстоятельство имеет очень большое значение.
Иоффе посмотрел на Саблина, потом на Станкевича:
– Давайте, Андрей Викторович, продолжайте. Я чайку выпью, в горле пересохло.
– Слушаюсь, Пётр Соломонович, – откликнулся подчинённый и обратился к Саблину: – Иван Ильич, не подумайте, боже упаси, что я собрался вас экзаменовать, но как вы понимаете противотанковую оборону?
Гренадер недоумённо вскинул бровь:
– Уничтожать танки удел артиллерии. Ещё – противотанковые ружья, гранаты, минные заграждения. Танковый бой, наконец… Правда, это не моя компетенция.
– И всё же с азами вопроса вы знакомы. Акцию по уничтожению артиллерии японцев на Хасане, во всяком случае, – подпоручик улыбнулся, – ваш взвод выполнил блестяще. А представьте, нужно остановить танковую колонну?
– Буду действовать по обстановке, – ответил Саблин, потихоньку закипая. Кто он такой, чёрт возьми, этот особист, чтобы допрос учинять? – Что за колонна, где движется, какие машины, сколько единиц?
– Не обижайтесь, Иван Ильич. Говорю же, не экзаменую я вас, но подвожу к главному. Вы правильно перечислили основные компоненты противотанковой обороны. Но вот «гансы» во Франции, например, вовсю используют ещё и ручные динамореактивные гранатомёты. «Панцерфауст-30» называется. Оружие лёгкое и на малой дистанции чрезвычайно эффективное. И у нас подобные разработки ведутся, и у американцев тоже, но лишь на стадии опытных образцов. До серии, до боевого применения ещё далеко. Отдел планирования при разведуправлении Генштаба уверял, что такие системы появятся не ранее сорок второго – сорок третьего года. И у нас, и у немцев. У нас, вероятно, так и будет, а у них – уже стреляют.
Саблин пока мало что понимал, но ему становилось по-настоящему интересно. До сей поры он был уверен, что российское оружие лучшее в мире. Конечно, сравнить характеристики тяжёлых танков или, скажем, штурмовика «Архангел Гавриил» со знаменитым «лаптёжником», Юнкерсом-87, ему было трудновато. Пусть это делают танкисты и лётчики. Но поговорить о стрелковом оружии он был готов всегда.
Иоффе словно устранился от беседы, курил сигару, прихлёбывая чай. А Станкевич продолжал:
– Но у «фаустников» есть слабое место. Та самая короткая дистанция. Нужно подобраться к цели на тридцать метров. На таком расстоянии гранатомётчика несколько раз подстрелят хоть из танка, хоть пехота. А пятнадцатого августа, когда передовые части двадцать второго полка подходили ко Львову, на дороге Золочёв – Львов были уничтожены разведгруппа, «Витязь» и отделение гренадеров на броне. Мы тщательно осмотрели место атаки, нашли обгорелую трубу со щитком, с пусковой скобой и ручкой для удержания, но казённая часть – всмятку. Очевидно, сработало устройство наподобие самоликвидатора. Тем не менее специалисты определили находку как ручной гранатомёт новой конструкции, а танк поразили реактивной гранатой с дистанции около полукилометра. Позже, по спецзаданию, агентура добыла сведения: да, существуют гранатомёты под гранату калибра восемьдесят восемь миллиметров «Офенрор» и «Панцершрек». Первый в переводе с немецкого означает «печная труба», назван так за внешнее сходство. Второй имеет более героическое название – «Гроза танков». Количество боевых экземпляров крайне ограниченно, но они есть. Внешне «Панцершрек» похож на нашу находку, но бьёт он всего на сто пятьдесят метров, а дистанция эффективной стрельбы и того меньше. Тут же – полкилометра. Значит, опять что-то новенькое.