Чтение онлайн

– Нет, Толян, это уж слишком. Надо искать настоящего убийцу.

– Да чё его искать-то, - пробурчал тот, видимо уже твердо решив, что это одна из сестер. Вдохнул, посмотрел на Аллу с непривычным ей выражением и сказал с непривычными интонациями: - Жалко девок-то...

– Жалко, - согласилась Алла, ничуть не удивившись его самопожертвованию. Ее верный оруженосец лишь на первый взгляд груб и примитивен, а на самом деле способен к состраданию и сопереживанию и уже не впервые выступает защитником пострадавших женщин43.
– Потому и мечусь, как тигрица в клетке. Я бы эту сволочугу Ритку собственными руками придушила. Ты гляди, скольким людям она напакостила! Нет ни одного человека, у кого нашлось хоть одно доброе слово в её адрес, за исключением Сереги, но он-то святая простота...

– Тада командиру скажи. Пускай наши пацаны возьмут эту сучку на себя.

– И тоже в СИЗО на шесть месяцев?

– А чё? И в СИЗО люди живут.

– Так в Мироновой команде других судимых нет.

– Ну и чё? Не мужики, что ль? Другие вон сидят, и наш парень посидит. Не срок ведь, фигня. А может, и не надо шесть месяцев. Получит следак чистосердечное, закроет дело, да и пойдет наш пацан в отказ.

– Как крайний случай, и это сгодится. Но не хочется мне из-за этой дряни сажать в кутузку ни в чем не повинного парня.

– Дак не из-за нее! Чтоб девок отмазать!

– Ты к "самаритянам" не заходил и наши разговоры не слышал. Знал бы ты, сколько народу желало Ритке самой мучительной смерти!

– Во!
– тут же воодушевился верный оруженосец.
– Дак на них навесь этот мокряк!

Для него не существовало никого, кроме командира - почти отца родного, его боевой подруги, Ларисы, её сына Алеши и Олега. Теперь он и Таисию с Алисой взял под свою защиту, проникшись их драматической судьбой. За своих Толик готов был собственноручно перегрызть глотку любому, а судьба всех остальных людей ему была безразлична.

– Крутой ты, Толян, - покачала головой Алла.
– А если этот человек невиновен?

– Дак найдем, кто виновен.

– Вот и я о том же. А бездействие для меня - просто нож острый.

К вечеру приехал Виталий, и верная боевая подруга сразу встрепенулась.

– Ну, рассказывай, - поторопила она напарника.

– У супруга Изабеллы Астраловой, в миру Валентины Вениаминовны Бобковой, Семена Гордеевича Бобкова, есть мотив. Ленька Кудрявцев нашел ключик к сердцу их экономки Анны - та работает у них давно. За рюмкой чая Аннушка поведала ему под страшным секретом, как лет пять назад слышала ссору супругов. Валентина, как всегда, требовала денег, а Семен Гордеевич ворчал, что она совсем потеряла меру, и её транжирство его разорит. Слово за слово, и они стали орать в полный голос. Муж пригрозил разводом, на что жена напомнила, что некие документы все ещё целы, и напрасно он-де, надеется, что все шито-крыто и быльем поросло. А если благоверный будет плохо себя вести и урезать её в расходах, то сильно пожалеет, - есть человек, которого эти документы очень заинтересуют, и тогда о киллерской пуле Семену Гордеевичу останется лишь мечтать - его похитят, а бравые ребятки так с ним поработают, что он отдаст все денежки, утаенные от дольщика. Мол, в тот раз муженек выскочил из переделки потому, что третий подельщик разбился на машине, а Семену Гордеевичу удалось списать махинации на него. Но как же будет удивлен второй из дольщиков, узнав, что документы, обнаруженные в автомобиле погибшего, - отлично сфабрикованная фальшивка, а сама авария подстроена им, Семеном, чтобы скрыть собственные грешки. Тут супруг перестал орать и стал шелковым, после чего ссора погасла, а экономка убралась подальше.

– Поня-атно... В общем, мадам Бобкова держала супруга за горло, и ему пришлось раскошелиться на её рекламную кампанию и прочие развлечения. Но неужели она не обезопасилась, к примеру, оставив завещание: "В моей смерти прошу винить любимого мужа"?

– Да кто её знает? Может быть, он столь примерно себя вел, что у неё не было повода беспокоиться. Или она была слишком самонадеянной - дескать, он не посмеет её тронуть.

– Почему же он ждал целых пять лет?

– Говорят, последнее время мадам стала совершенно неуправляемой. Во-первых, возомнила себя великой писательницей и творила черт те что. Во-вторых, пила без меры. Соседи с площадки, где её квартира, видели, как её литагент, пыхтя и отдуваясь, таскал ей коробки с водкой. Но не только он. Шофер тоже привозил ей горючее. Бывало, что и её литсекретарь Лиза тоже бегала в магазин, но приносила, разумеется, не ящик, а пару бутылок. Да и Даниила не раз командировали в штучный.

– Откуда такие интимные подробности?

– Очертания бутылок видны в пакете, да и звон стоит хрустальный, когда бутылки чокаются. Дом у них респектабельный, старушки перед подъездом не сидят, но то один жилец, то другой, ожидая лифта, видели обслугу Астраловой с горячительными напитками. А мои ребята свели все эти сведения воедино и оказалось, что она пила как сапожник.

– Обижаешь представителей этой славной профессии, - хмыкнула Алла.

– Соседка с площадки, Полина, заметила, что домработница Астраловой постоянно выносит к мусоропроводу пустые водочные бутылки, спускает их в шахту, и бутылки летят со страшным грохотом. Полина сделала ей замечание, и та стала оставлять их возле мусоропровода, а уборщица уносила, когда мыла подъезд. Расспросили и её, оказалось, что ежедневно мадам Бобкова-Астралова потребяла не менее литра водки.

– Это ж какое лошадиное здоровье надо иметь!
– изумилась напарница.

– Слышали соседи и пьяную ругань писательницы со своим литагентом. Она такое несла! Если б тот не работал по найму, то вполне подходит в качестве заказчика убийства за все издевательства, которые ему приходилось терпеть.

– А, может, у него нервы не выдержали?

– Покопаем в этом направлении. Между прочим, желающих с ней поквитаться предостаточно. Астралова орала и на Лизу, литсекретаря. Похоже, даже поколачивала её, девушку не раз видели с синяками на лице. Доставалось и Даниилу, и шоферу, в общем, всем. Жуткая была психопатка и истеричка. Пьяная Астралова иногда выходила на лоджию - она у неё застекленная, но граничит с соседней. Видимо, ей хотелось культурно пообщаться, но обычно все кончалось нецензурной бранью и оскорблениями - разумеется, со стороны писательницы.

– В общем, дамочка стала совсем безбашенная, - резюмировала Алла.

– Она и раньше была без тормозов, но, по крайней мере, столько не пила. А ведь по её имиджу, нужно было жить затворницей. Скучно же! Вот она и развлекалась как умела.

– Думаешь, супруг испугался - мол, эта стерва, к тому же, алкоголичка, возьмет да сдуру сдаст его кровожадному подельщику, которого он обмишурил?

– Вполне.

– Годится версия, - удовлетворенно кивнула верная боевая подруга. Одно непонятно - при чем здесь Филипп?

– С ним связана ещё одна версия. Романы Астраловой выходят в издательстве "Кондор", хозяин которого некто Эдуард Леонидович Нечаев. Раньше никто не слышал об этом издательстве, а с тех пор, как Астралова стала звездой, оно резко пошло в гору. Нечаев, по мнению коллег-издателей, очень тщеславен. Деньгами он тоже не брезгует, но для него главное попасть в пятерку самых крупных издательств, а самая заветная мечта занять первое место в строчке рейтинга. До того, как Астралова стала его автором, ему это только снилось - ни денег, ни популярных писателей, ни престижа. И вот теперь у него есть и первое, и второе, и третье. Нечаев переманивает у конкурентов лучших авторов, у него предостаточно звезд, а чем больше звездных писателей, тем больше тиражи и оборот средств. Как только издательство "Кондор" стало круто набирать обороты, тут же нашлись деловые люди, которые серьезно вложились в него, и теперь оно имеет шанс вырваться в лидеры.

– Так какой же смысл Нечаеву резать курицу, несущую золотые яйца?

– Все хранится в строжайшем секрете, но ведь в издательстве работают обычные люди. Одни приходят, другие уходят, у всех есть глаза и уши, а дураки в этом деле не работают. Мои ребята раскопали многих бывших сотрудников "Кондора", позвенели звонкой монетой, и те разоткровенничались. Так вот, никакой писательницы Астраловой в природе нет. А есть команда "литературных негров", которая лепит романы под этим псевдонимом. Сама мадам Бобкова пять лет с лишним назад написала три романа, но это такая тягомотина, которую никто не хотел печатать. Она обошла немало московских издательств, её многие помнят. Наши сыщики поговорили и с этими людьми.