Чтение онлайн

Оказалось, её поступками руководило неосознаваемое желание обратить на себя внимание Сергея.

"Вот ведь дурость-то! Вначале я с ним расплевалась, а потом стала выпрыгивать из себя, лишь бы что-то ему доказать!"

Сергей будто подслушал её мысли:

– Какими же мы тогда были неразумными... И ты, и я. Сколько глупостей натворили... И зачем, спрашивается? Кому мы что доказали?

– Да уж. Как говорится, назло маме отморожу себе уши.

– Хотел бы я повернуть время вспять, в наше прошлое, чтобы этот разговор состоялся в те годы.

– Этого априори не могло быть. Для того, чтобы все это осознать, нам обоим пришлось набить немало шишек. Благодаря опыту человек сознает, каким дураком был раньше.

– Главное - не остаться таким же дураком.

– Думаю, нам с тобой это не грозит.

Сергей понял подтекст - теперь они учтут на будущее все, что натворили в прошлом.

– А про Алису Рита знала?

– Нет.

– Уверен?

– Почти.

– То есть, не исключено, что твоя любовница все же просветила её в аспекте ваших отношений?

– Раньше мне это не приходило в голову, теперь я этого не исключаю.

– Надеюсь, ты уже понял, что к Алисе у меня нет отрицательных эмоций, так что можешь все рассказать.

– На свадьбу Светланы я пришел только ради тебя. Получив приглашение, удивился - мы столько лет не общались, с какой стати ей приглашать меня на свою свадьбу? Созвонился с нашими ребятами и узнал, что будет весь курс. И решил пойти, чтобы увидеть тебя. Но опять не имел возможности подойти.

– Почему, Сержик? Ты же никогда не страдал от робости.

– Я иначе представлял себе нашу встречу. Хотя это было наивно - я же знал, что, как всегда, ты будешь в толпе поклонников.

– Ну и что? Вокруг меня всегда роились мужики. Раньше это не было для тебя помехой.

– Тогда все было по-другому.

– В студенческой среде нравы попроще, - согласилась Алла.
– Но и на Светкиной свадьбе ты мог бы запросто подойти.

– Сказать тебе комплимент, удостоиться твоей улыбки и отойти?

"В общем-то, Серж прав. Толпа вокруг меня была довольно плотной. А я в то время ни сном, ни духом не ведала, что он до сих пор ко мне неровно дышит..."

– В тот день я вернулся домой часов в одиннадцать, Рита меня ждала. Спросила, как все прошло. Я что-то промямлил и ушел к себе - последние годы мы спали в разных комнатах, я часто работал ночами, да и секса между нами не было уже много-много лет. После этого пару месяцев я ходил как в воду опущенный. Жена несколько раз пыталась вызвать меня на разговор, я отмалчивался. А Рита однажды говорит: "Ты все ещё её любишь..." Я зачем-то изобразил непонимание: "Ты о чем?" А она грустно: "Ты ведь и сам знаешь. Зачем же притворяешься?.." А я просто-напросто сбежал. На душе и так было тошно, не хотелось выяснять отношения с женой. Ушел из дома, всю ночь бродил по улицам, на следующий день напросился к приятелю, несколько месяцев жил у него. Потом познакомился с Алисой...

Алле стало страшно. Если дознавателям все это станет известно, - а они непременно найдут и приятеля, у которого Сергей жил, и Алису, - то, как минимум, на него навесят обвинение в доведении жены до самоубийства.

"Надо бы посоветоваться с адвокатессой, есть ли в ситуации состав, подумала она.
– Сережа ведь не нарочно довел Риту до самоубийства. Немало мужей уходят от жен, а те потом пытаются покончить с собой...
– И тут же отметила: - В том-то и дело, что лишь пытаются. А Риты уже нет в живых..."

– Сержик, не терзайся. Пойми, твоей вины в случившемся нет, по крайней мере, моральной. Насчет юридической оценки - не знаю, но с нравственной точки зрения ты ни в чем не виноват. Я понимаю, мои слова - всего лишь слова. Но ведь и твою собственную историю тоже можно расценить как драматическую. И в этом виновата я. Получается, что именно я - косвенная виновница Ритиной смерти.

...Имиджмейкеры ещё немного подкорректировали биографию будущей звезды, и Валентина Вениаминовна Бобкова стала Изабеллой Астраловой, далекой от прозы жизни, а потому незамужней, а для ещё большей оригинальности - убежденной девственницей.

Идея о вечной девственнице очень понравилась начинающей писательнице, и она даже подумывала, не взять ли псевдоним "Весталка34". Оказалось, будущая знаменитость обсуждала тему девственности с кем-то из знакомых, и в беседе прозвучало слово, которое ей очень понравилось - необычно и не очень понятно. По крайней мере, до того мадам Бобкова не имела понятия, кто такая весталка, и решила, что этого не знают и другие. Звучит интригующе значит, то, что надо.

– Как вы себе это представляете?
– спросил Владимир Максимович, у которого уже голова шла кругом от закидонов заказчицы. Правда, платила та исправно, и только это позволяло ему сдерживаться в её присутствии. Но зато уж за глаза он костерил её от души! Если б мадам Бобковой икалось каждый раз, когда рекламщик поминал её недобрым словом, она икала бы почти не переставая.

– Очень просто, - не моргнув глазом, заявила та.
– На обложке моих книг будет стоять "Весталка Изабелла Астралова".

Мысленно приказывая себе: "Спокойствие, только спокойствие", рекламщик переглянулся с литагентом, призывая того на помощь.

Прагматичный Яков Борисович спустил размечтавшуюся дамочку на землю, тактично намекнув, что это явный перебор. Как-никак ей уже тридцать восемь. Багаж прошлого в виде троих мужей от будущих фанатов ещё можно скрыть, но возраст вряд ли. Прямо он об этом не сказал, не упомянул и о том, что любой человек с первого взгляда увидит, что на мадам пробы негде ставить - куда уж именоваться весталкой! Зная скандальный характер работодательницы, он облек все в приемлемую для неё словесную форму, подбавил ложку лести на бочку неприятных той намеков, в итоге ему удалось не задеть её непомерное самолюбие и отговорить от затеи, в результате которой она стала бы всеобщим посмешищем.

За Валентиной Вениаминовной Бобковой закрепился псевдоним Астралова.

Насчет имени создатели "литературной Галатеи" не стали препираться Изабелла так Изабелла. Дама с таким именем может быть и француженкой, и итальянкой, а если родители с претензиями на оригинальность, - то и русской.

Издательские редакторы принялись переименовывать героиню романов графиню Валентину в Изабеллу, а художники, чертыхаясь, в который уж раз заменяли псевдоним авторессы на обложке будущих книг.

– Сереж, тебя явно что-то гнетет...