Грани веков
Шрифт:
Виски взорвались болью, и он провалился в темноту.
Глава 2
— Тринадцатая бригада, вызов, один-три!
Ярослав с трудом разлепил налившиеся свинцовой тяжестью веки. Голова трещала и раскалывалась; он не сразу сообразил, что неприятный пронзительный писк издает навигатор, лежащий рядом с подушкой. Нащупав кнопку приема вызова, Ярослав оборвал назойливую трель и потряс головой, разгоняя остатки ночного кошмара.
Сон был реалистичен до мельчайших подробностей; обычно, Ярослав смутно помнил сны, но этот все еще стоял у него перед глазами. Более того, он был почти уверен, что видел его раньше, и не раз, вот только почему-то забывал сразу после пробуждения. Странная вещь — сны…
— Тринадцатая, один-три! — снова рявкнул динамик над головой.
Ярослав, морщась (голова болела на самом деле), втиснул ноги в растоптанные кроссовки.
— Да иду я, иду…
Окно диспетчерской светилось в конце коридора, залитого бледным матовым светом люминесцентных ламп. На подстанции царила тишина, электронное табло над дверями показывало пять тридцать.
— Долго спишь, Логинов! — Петровна, ночной диспетчер, неодобрительно уставилась на него поверх очков.
Ярослав готов был огрызнуться, что спал он не более пары часов, вернувшись с последнего вызова, но ограничился тем, что пожал плечами и придвинул к себе распечатанную карту вызова.
— Варшавка? Опять не наш район! — возмутился он.
Петровна развела руками. — Что регион прислал, то и даю!
— У них своих бригад нет, что ли?
Петровна выразительно пожала плечами.
Ярослав вздохнул. Ехать в такой час за другую подстанцию было форменным издевательством со стороны регионального диспетчера, направившего вызов на подстанцию другого района. Понятно, своих бережет, а другие должны отдуваться…
— Варшавка, сорок! — бросил он Богдану, плюхаясь на холодное сиденье непрогретого скоропомощного мерседеса, и запахивая плотнее куртку.
— Тю! Опять за чужую подстанцию? — возмутился Богдан, заводя мотор. — А своих бригад у них нема?
— Спроси у Центра, — буркнул Ярослав, вставляя наушники.
«Ночь коротка, цель далека, ночью так часто хочется пить, ты выходишь на кухню, но вода здесь горька, ты не можешь здесь спать, ты не хочешь здесь жить…»
Под аккомпанемент Цоя, за стеклом мелькали высотные дома, сверкающие огни неоновых рекламных вывесок, павильоны метро. Редкие в этот ранний час прохожие провожали взглядами мигающую проблесковыми маяками машину скорой помощи, проносящуюся мимо них.
Ярослав снова вернулся мыслями к недавнему сну. Теперь ощущение реалистичности несколько поблекло, остались только отдельные фрагменты картины, которые тоже постепенно исчезали из памяти. Вот только виски все еще немного ломило — видимо, давала о себе знать смена, проведенная почти без сна.
А ведь с утра еще пары в институте, а после, вечером — в ночь.
Ярослав вздохнул. Этот месяц выдался напряженным. Зря, все-таки, наверное, он согласился перевестись на полную ставку. Правда, заведующий уверял, что это только на пару месяцев, а к сессии снова будет половина. С другой стороны, платить за квартиру нужно и во время сессии, а после ведь захочется и съездить отдохнуть, тем более, что у Алены как-раз будет отпуск, а ей вечно не сидится в Москве…
Погруженный в размышления, он не сразу понял, что водитель обращается к нему.
— Что?
— Я говорю, не торопись там, на вызове-то, — повторил Богдан. — Посиди, время потяни — как-раз к пересменку вернемся, а то еще вызов впарят. Что там за повод-то?
— Высокое давление, как обычно, — Ярослав развернул карту вызова. — Женщина, семьдесят пять лет, вызывает сама.
Богдан удовлетворенно кивнул. — Ну, вот и полечи бабушку. Главное — не спеши.
Они уже свернули с основной дороги и теперь пробирались по дворам, лавируя между рядами припаркованных автомобилей. Проехав под высокой аркой, они оказались внутри кирпичной коробки домов, с миниатюрной детской площадкой в центре, и редкими клумбами с талыми чернеющими сугробами.
Перебросив через плечо ремень кардиографа, с медицинским ящиком в одной руке и коммуникатором в другой, Ярослав двинулся к подъезду.
Набрав номер квартиры по домофону, он терпеливо выслушивал длинные гудки.
Уснула бабка, что ли?
Он уже решил отзваниваться на подстанцию, чтобы оформлять вызов как безрезультатный, когда домофон вдруг разродился торопливым писком, дверь открылась, и из подъезда вышло двое молодых ребят. Оба были одеты одинаково и явно не по сезону — черные легкие куртки, такого же цвета брюки, аккуратные галстуки, за которым проглядывали белые воротнички.
При виде Ярослава они почти синхронно улыбнулись, и один любезно придержал ему дверь.
Чего, интересно, они тут забыли в такую-то рань? Хотя, возможно, работают в одном из офисов неподалеку, а здесь снимают жильё. Или, наоборот, мотаются на машине через всю Москву, и хотят успеть на работу до утренних пробок…
Дом был старый, сталинской застройки, с высокими этажами и медлительным скрипучим раритетным лифтом.
С лязгом захлопнув за собой тронутые ржавчиной двери, Ярослав вдавил кнопку этажа и кабина, скрежеща, медленно поползла вверх, преодолевая один пролет за другим. Наконец, на последнем этаже лифт с грохотом остановился и, конвульсивно дернувшись, замер.
На лестничной площадке было всего три двери, самая древняя из которых, обитая старомодным дерматином, принадлежала, по-видимому, бабке.
Электрический звонок, судя по всему, давно вышел из строя — из-за двери не доносилось ни звука.
Выждав немного, Ярослав постучал. Тишина. Раздосадованный, он забарабанил кулаком по косяку. Ну, точно — спит! Стоило только мотаться туда-сюда…
Он уже собирался уходить, когда за дверью раздались шаркающие шаги.
Звякнула дверная цепочка, однако хозяйка явно не спешила открывать. Наверняка стоит и разглядывает в глазок, кто там. Как будто в это время может быть кто-то еще, кроме бригады, которую сама же вызвала! Если вообще об этом помнит…
Ярослава охватило усталое раздражение. Какого ляда бабка тянет?!
Он снова постучал.
— Убирайтесь! — неожиданно прозвучало из-за двери.
— Что? — Ярослав опешил.
— Убирайтесь, я вам сказала! — надтреснутый старческий голос срывался на фальцет. — Я сейчас вызову милицию!
Ясно. Ярослав вздохнул. Похоже, у бабки проблемы не только с памятью. Самое досадное, что, если сейчас развернуться и уйти, не факт, что не вызовет снова.
— Вы скорую вызывали? — осведомился он.