Чтение онлайн

Зато после того, как ему исполнилось одиннадцать, беды обрушились, как водопад. Настоящие, от которых хоть волком вой. С того момента, как началась война, мальчишке казалось, что, словно нарочно, ему всегда приходится как хуже. Конечно, было и хорошее. Сережка на своём опыте убедился, что люди, готовые помочь чужому горю, существуют не только в кино и книгах, но и в жизни. И таких людей немало. Вот только получается у них далеко не всегда.

А когда речь о нём, Серёжке — так почти никогда не получается. Ну, если только на Дороге им с Балисом Валдисовичем повезло: друзей встретили. А так… Судьба, словно нарочно, раз за разом ставила выбор: или ему, Серёжке, будет плохо, или кому-нибудь ещё. А он, получалось, раз за разом принимал удар на себя, прикрывая других. Вот и сейчас. Как бы было хорошо, если бы его выкрали из подвала прямо сейчас. Или, в крайнем случае, завтра утром. Придёт Сучапарек допрашивать — а его уже нет. Тю-тю… И дракошка улетел, и Серёжка убежал. Прямо сказка со счастливым концом.

Но сказки не вышло. За немедленную свободу нужно было платить новыми бедами, и не на свою голову, а теперь уже для Рионы. Нет уж, прятаться за девчонку — не для него. В лапах злого волшебника наверняка не слаще, чем в лапах инквизиторов. Конечно, снова попасть на растяжку очень не хотелось, до сих пор спина болела. Но, в конце концов, он же мальчишка, а значит — мужчина, а не какой-то хлюпик. День-другой как-нибудь перетерпит, а там его, наконец, и освободят. Взрослые ведь понимают, что ему здесь нелегко и тянуть с освобождением не станут. Главное только, не мешать им делать своё дело, не досаждать пустыми жалобами.

Серёжка поднял голову и сказал:

— Я понимаю. Раз надо — значит надо. Спасайте сначала Риону.

И сразу понял, получилось как-то неправильно. Как-то книжно, не от души. Будто он повинность отбывает, а Наромарт и другие взрослые должны себя виноватыми чувствовать.

Мальчишка хотел исправиться, но не успел. В коридоре раздались шаги.

— Бегите! — отчаянно прошептал Серёжка, поняв, что пришли именно к нему. Внутри разлился липкий холодный страх. Не за себя, хотя поздний визит инквизиторов ничего хорошего не сулил. Но он как-нибудь выкарабкается, а вот если сейчас поймают эльфа, то тогда кранты всем. И ему, Серёжке, и Наромарту, и остальным.

Лиловый свет погас. Путаясь в цепях, Серёжка кинулся к лавке. Снаружи звякнул засов. Мальчишка едва успел плюхнуться на тюремную койку, как дверь отворилась. Первым зашел солдат с факелом, следом — бородатый Сучапарек, а последним — лысый палач с большим деревянным коробом на лямке через плечо.

Ещё в коридоре отец Сучапарек услышал за дверью камеры какую-то возню. Оказалось, мальчишка и вправду не спал. Он сидел на лавке, подтянув ноги и положив подбородок на острые коленки. Похоже, пребывание в узилище научило его уму-разуму. Если раньше в серый глазах дикарёнка инквизитор видел только ненависть и решимость, то теперь там проступала растерянность и отчаяние. Ещё не страх, но первый шаг уже сделан. Всё правильно. Застенки Инквизиции согнут кого угодно.

— Ну, что, говорить будешь? — поинтересовался отец Сучапарек. И ещё раз убедился, что силы мальчишку потихоньку покидают. Днём он дерзко отказывался отвечать на вопросы, а сейчас только насуплено молчал.

— Кто тебе помогал? Кто?

Дикарёнок сверкнул глазами, вскинул голову:

— Я один, никто мне не помогал.

Верховный Инквизитор саркастически хмыкнул. От запирательства мальчишка перешел ко лжи. Это хорошо. Хорошо, но — недостаточно. Нужна правда, полная правда, чтобы выжечь дотла заведшуюся в городе нечисть. Рано или поздно парень расскажет всё, но нужно, чтобы рано. Значит, поднажать не помешает. Так что, идея вечернего посещения тюрьмы оказалась очень правильной. Не иначе, как сами боги вложили её в голову своему верному слуге.

— Лжешь! Говори правду! Кто помог выпустить дракона?

— Я один его выпустил… Правда…

— Лжешь! — убеждённо повторил отец Сучапарек.

Боги, до чего же камеры пропахли нечеловечьим духом. Естественно, сколько нечек побывало в этих стенах, провело здесь последние дни жизни. Вот и кажется теперь, будто они ещё здесь, будто души их жмутся по тёмным углам. Чушь, конечно. Нелюди, всем известно, души лишены, а кто говорит иначе, тот сам богоотступник, которого надлежит осудить справедливым и скорым судом. Просто, стены камеры пропитались гнусным запахом их тел, и ничего более. Простые люди, вроде стражника Пашена, наверное, ничего не замечают. И только инквизитору, которому боги даровали обострённые чувства, мнится присутствие нечек. Надо бы распорядиться окурить пустые камеры благовонным яблочным и можжевеловым дымом. Хотя, братья в камеры входят редко, а у отца Бодака в пытошной нелюдью не воняет. Ладно, это подождёт.

— Я был один! — звонко выкрикнул мальчишка. — Правда!

— Ты должен рассказать нам всю правду, только тогда можешь рассчитывать на милость. Назови всех, и тебе сохранят жизнь.

Милость инквизиторов нужна была Серёжке не больше, чем рыбке — зонтик. Ему бы другого добиться — чтобы оставили в покое на день-другой. Иначе, стал бы он разговаривать с этим Сучапареком. Сообщил бы ему в очередной раз, что дракошка улетел, а потом бы наблюдал, как тот от злости бесится. Но сейчас, после слов Наромарта, злить инквизитора совсем не хотелось. Наоборот, было огромное желание сказать ему что-нибудь такое, чтобы ушел он из камеры довольным и счастливым и на некоторое время о Серёжке позабыл. Только вот, ничего такого парнишка сказать не мог. Инквизитор хотел во что бы то ни стало узнать имена сообщников, которых у Серёжки и правда не было… А если бы они были, то мальчишка их никогда бы не назвал.

— Я один освободил дракона, — устало повторил Серёжка.

— Тебе сегодня показали, что бывает с теми, кто не говорит правды?

Мальчишка только плечами передёрнул. Ну, показали, дальше-то что? Как будто, это что-то может изменить.

— Если и дальше будешь молчать, то к тебе применят более суровые методы убеждения.

Нахально хмыкать Сережка не стал, чтобы лишний раз инквизитора не злить. И так ясно, зачем они сейчас припёрлись: попугать на ночь глядя. Такая вечерняя сказка, чтобы лучше спалось. Непонятно только, зачем у лысого Бодака коробка. И любопытно, что в ней прячется.

— Я же и так вам говорю: я выпустил дракона. Один я. Больше никого не было.

Отец Сучапарек покачал головой.

— Ты знаешь, какая казнь полагается за это преступление?

Мальчишка молчал.

— Виновный в том, что устроил побег дракону, должен быть одет в просмоленную одежду и заживо сожжен на костре.

Инквизитор внимательно наблюдал, какую реакцию вызовут его слова, и остался разочарован. Дикарёнок явно был удивлён и испуган, было видно, как изменилось его лицо. Но, даже поняв, что его ожидает, Шустрёнок не пополз на брюхе вымаливать себе пощады, не разрыдался и не кинулся называть сообщников. Так и продолжал молча сидеть на лавке.

— Если расскажешь правду, я облегчу твою судьбу. Твоя смерть будет лёгкой, а может быть, я даже сохраню тебе жизнь, — на всякий случай добавил отец Сучапарек, хотя не сомневался, что мальчишка это понимает. Понимает, и, тем не менее, молчит.

— Значит, не хочешь. Но имей ввиду, просто так ты не умрёшь. Бодак, покажи-ка ему, что его ожидает.

Лысый с видимым удовольствием откинул крышку короба и вытащил оттуда плётку с короткой ручкой и длинным кожаным ремнём с металлической каплей на свободном конце.