Граф
Шрифт:
В документах была изложена история появления драгунов от первых моделей до современности. Прародителями гигантских боевых созданий послужили обычные доспехи, которые ковали из абсолюта. Такая броня не только отличалась прочностью, но и помогала своему владельцу в бою, усиливая его и обостряя рефлексы.
Доспехи передавались из поколение в поколения и ценились тем выше, чем больше прошлых обладателей погибли в них в бою. Считалось, что память прошлого владельца улучшает навыки нового. Автор документов даже прилагал несколько мифов о мистическом переселении душ погибших воинов в их доспехи. Впрочем, никаких доказательств у этой теории не имелось. Но, несмотря на это, старые образцы драгунов перековывали именно из доспехов, постепенно наращивая массу при помощи свежего абсолюта.
Раньше такие драгуны стоили целое состояние, и каждый являлся индивидуальным. О серийном производстве не шло и речи. Но сейчас конструкция изменилась, и старые модели потеряли свою актуальность. Они во многом уступали новым разработкам и постепенно выводились из эксплуатации. Неизменным во всех моделях оставалось лишь то, что доспехи приводились в движение за счет резонирования абсолюта, из которого они созданы, с сознанием управителя. Эта связь была тем прочнее, чем древнее драгун, и чем дольше он находится на службе у одного и того же рода. Возраст самого рода тоже имел значение, так как из поколения в поколение связь управителей с абсолютом только крепла.
Если верить написанному, то Чернобога вполне можно сдать в музей, так как он считался древностью даже среди старых драгунов. Но мне даже не пришло в голову рассмотреть подобную мысль всерьез. Каким бы ни был этот доспех, я обязан ему вторым шансом на жизнь. Хотя испытать новую модель, конечно, хотелось бы…
Нашел я записи и о получении вороненого металла. Как и говорил Нечаев, его закаляли в крови порченых. Бесчеловечные поступки обуславливались выживанием человечества. Но были и те, кто придавал жертвам и мифическое значение. В современности, к счастью, от столь варварских обычаев отошли. Но это не помогло порченым прижиться в обществе обычных людей. Бедолаги считались практически рабами и права имели схожие с дворовыми псами, разве что ошейники не носили.
Это мне не понравилось. Как ни искал, я так и не нашел ничего плохого и опасного в тех, кого называли порчеными. Красные глаза и возможность «слышать» абсолют, скорее всего, вызваны некими мутациями, которые сочли проклятьем. Вот так ценные специалисты превратились в отбросов общества, без которых это самое общество не могло бы существовать в комфортных условиях.
Парадокс.
Я так увлекся чтением, что не заметил Дею. Не знаю, сколько она изображала статую, стоя в дальнем углу гостиной, но заметил я ее совершенно случайно.
— Ты бы хоть дышала иногда…
— А я и дышу, — с улыбкой отозвалась цыганка. — Хотите послушать? — она чуть выпятила грудь. — Или сначала пообедаете?
Искушать меня при каждом удобном случае у смуглой красотки уже вошло в привычку. Если бы не напасти, сыплющиеся на мою голову одна за другой, я бы непременно воспользовался случаем. Ну или хотя бы попытался, так как не был до конца уверен, ограничится ли Дея только словами и заигрываниями или же пойдет дальше: близко знакомиться с ее ножами в случае отказа мне вовсе не хотелось.
— Пообедаю, — я сунул папку с документами подмышку и пошел за горничной.
— Вот, барин, — Евдокия уже накрыла на стол и теперь стояла рядом с ним. — Как вы и просили — лапша в просырь.
— Что, прости? — с замер, так и не опустившись на стул.
— Лапша, — уже не так радостно и уверенно повторила кухарка. Мой вопрос ее сильно смутил, отчего женщина начала теребить край белого фартука явно опасаясь, что взбалмошный барин придет в ярость, если она сделала что-то не так. — Ну, макароны ваши…
— Это я услышал. А как они приготовлены?
— В просырь. — Начала бледнеть Евдокия. — Вы же сами велели не доварить, барин. Я и…
Перепуганную женщину прервал мой смех. Я представил, как в прошлом мире в каком-нибудь столичном ресторане потребовал бы подать мне лапшу непременно в просырь. Наверное, у шеф-повара было бы такое же лицо, как сейчас у моей кухарки.
— Чего-то не так? — осторожно поинтересовалась Евдокия, все еще не понимая, как ей себя вести.
— Все хорошо, — отсмеявшись, ответил я. — Спасибо.
— Рада стараться, барин, — Евдокия облегченно выдохнула и даже выдавила из себя улыбку.
Обедать в одиночестве мне не хотелось. Мне нравилось делить трапезу с людьми и общаться. Сейчас гостей в доме не было, поэтому я чуть было не предложил прислуге сесть за стол и разделить со мной трапезу. Благо, вовремя опомнился. Домашние и так едва отошли от того, что барин собственноручно приготовил им яичницу. Как ни крути, а мы воспитаны в разных традициях и даже в разных временах. Нужно тщательнее следить за поведением, чтобы окружающие не сочли меня сумасшедшим. А то предпосылки уже имеются…
Продолжив читать о драгунах, я принялся за еду. Несмотря на знакомые названия, продукты и манера готовки отличались настолько, что передо мной будто было абсолютно другое блюдо. Безумно вкусное, но все же другое. Видимо, я настолько привык к глутамату и прочим добавкам, что разучился ценить настоящий вкус еды. Макароны там и тогда, и макароны здесь и сейчас — абсолютно разные макароны, хотя казалось бы…
— Барин, — Евдокия почти ушла, но остановилась на пороге. — А ржаной водки не желаете? Холодненькой, прямо из погребка.
От такого предложения я отказаться не смог даже несмотря на то, что совсем недавно пил коньяк. Сейчас у меня, можно сказать, отпуск, так что имею полное право себя побаловать. Уже после первой стопки вкусовые рецепторы активировались, и обед пошел куда веселее.
— Чем барин желает заняться после? — поинтересовалась Дея.
— Давай подумаем, — я отложил бумаги в сторону. — После водки в обед, можно побороться с медведем, но Топтыжка еще маленький… Слушай, а балалайка в доме имеется?