Чтение онлайн

Справа от Саломеи так же надежно действовала Бонн. Ее пушки коротко огрызались метким огнем, и все новые снопы сверкающего огня осыпались на холодную землю.

Стоящие по обе стороны от «скаутов» «лосфирги» старались поддержать слабый пол и били в небо из зенитных пулеметов, а пехотинцы, прячась под гусеницами танков, отчаянно палили из автоматов.

Минута проходила за минутой, и ожесточение боя все нарастало.

Хосмар споткнулся об оголившийся корень и растянулся на тропе, разбитой недавно прошедшими войсками.

Это были воины Популара Второго, и их было очень много. В некоторых местах земля оказалась протоптанной до самого песка и жирной глины, а трава и тонкая прослойка чернозема были перемолоты тысячами солдатских башмаков.

Чуть поодаль зияли бреши лесных просек. Здесь шли фехтовальные машины — эспора. Они секли лес, словно капусту, и делали это не со зла, а только потому, что иначе не могли.

Вся эта сила двигалась на восток — в сторону горного хребта, отделявшего долину Энно-Вайс от бесконечных рядов пирамид.

— Неужели такая силища собралась лишь для того, чтобы добить наших, — сказал Тони, угрюмо глядя по сторонам и отмечая варварскую поступь чужого войска.

— Едва ли, — ответил Монро. — Видимо, они отправились на поиски тех, кого мы случайно ловили в эфире.

— Лейтенанта Келли?

— Да, неизвестного лейтенанта Келли, у которого во взводе вечно какие-то проблемы, — подтвердил Монро, вспомнив строгий голос.

Теперь эти люди были где-то в долине и, возможно, уже приняли героическую смерть, а может, достойно отражали превосходящие силы противника. В том, что им пришлось или придется драться с врагом, имеющим численный перевес, Монро не сомневался. Местные турганы не решились бы на войну, если бы сомневались в своей победе. Такова натура всех драчливых людей. Они не задираются, если не уверены, что могут победить.

Ральф Шапиро шагал молча. Он, как обычно, был в полной готовности к любым неожиданностям — его глаза напряженно просеивали изуродованный лес, отмечали каждую мелочь. Пробежавший в траве зверек, взмахнувшая крыльями птица или качнувшаяся ветка мгновенно просчитывались безучастной счетной машиной, которой за время нескольких военных кампаний стал Ральф Шапиро.

— Здесь шли большие граху, — сказал Хосмар, указывая на чересчур широкие следы.

Монро вспомнил схватку с этими великанами и невольно огляделся.

Неожиданно в небе послышался шелест, похожий на шум ветра, скользящего по вершинам деревьев.

Все одновременно подняли головы и увидели дольтшпиров, летевших очень высоко. Так много этих страшных машин никому еще видеть не приходилось. Дольтшпиры двигались черной густой массой, и в некоторых местах их стая была совершенно непроницаема для света. По мере движения этого злобного роя к нему присоединялись все новые группы.

— Популар Второй собирает войско со всей долины, — пояснил Хосмар.

— Значит, напуган он здорово, — сказал Тони.

— Пойдем быстрее, — подтолкнул его Монро. Лутц вопросительно посмотрел на Шапиро, но тот ничего не сказал и только послушно прибавил шагу.

Сонное утро еще только красило крышу дворца в розоватый цвет, когда турган Мадраху вышел на балкон и сел на приготовленное кресло.

Окинув свой город хозяйским взором, Мадраху вздохнул. Он еще не видел дымящихся развалин, черных провалов на месте богатых домов и похоронных процессий, следовавших одна за другой к большой каменной яме. Сегодня Люктинг еще был мирным городом, но что будет завтра?

Этой ночью ушел военачальник Вильямс и увел своих людей. Тургану доложили об этом тотчас же, едва только большие железные воины тронулись с места и пошли на запад.

Поначалу Мадраху решил, что его план сработал и теперь богатые дары Популара Второго ему обеспечены, однако случилось непредвиденное. Вместо того чтобы столкнуться друг с другом, оба военных отряда слились в один, и теперь они стали вдвое сильнее.

Пламенеющий расплавленным золотом край небесного светила поднялся над горизонтом, и его лучи осязаемо коснулись лица тургана.

— Скажи, всемогущий Окинола, как поступить мне?! — спросил Мадраху, поднявшись с кресла и протянув руки навстречу наступавшему свету. — Как мне сохранить свой город и свой народ? На мне тяжкий выбор. С одной стороны, посланцы огненного Одоса, с другой — могущественный владыка Популар. Дай знак, Окинола! Дай знак мне — чего ожидать от грядущих дней?

Казалось, озадаченное словами Мадраху, светило замерло и, в раздумье, посылало на Ловус лучистое тепло. Но вот легкий ветер принес с моря туманную дымку, и та загорелась алым заревом, едва коснувшись края Окинолы.

Кровавые сполохи закрыли полнеба, а когда успокоились, город Люктинг еще отражал их страшное знамение.

— Война, — сказал Мадраху и, повернувшись к ожидавшему слуге, сказал: — Пусть поднимают материнские деревья — знак получен.

Слуга молча поклонился и растворился в полумраке покоев, а Мадраху вернулся в кресло и стал смотреть на город, ожидая увидеть восстановление символов своего могущества.

Тишина длилась еще только мгновение, а затем весь Люктинг содрогнулся от ударов, исходящих из самой земли Послышался металлический скрежет, много раз повторенный бесконечным эхом замкнутых дворов, и на месте разрушенных материнских деревьев стали подниматься новые исполинские растения, сияющие своей первозданной синеватой чернотой. Словно стартовые опоры расходились ветви, усаженные колдовскими плодами — новенькими дольтшпирами. Разбуженные солнечным светом, после долгой подземной спячки, они подрагивали заостренными крыльями и медленно расставались со столетними кровавыми грезами.

Теперь им предстояло поработать наяву.

Деревья продолжали скрежетать и распускать свои мачты-ветви, высвобождая все новые и новые запасы истосковавшихся по небу дольтшпиров.

«Вот оно! Вот оно, мое могущество! Вот она, победа, вот мой триумф и власть!» — торжествовал разум Мадраху, а из его желтых кошачьих глаз катились слезы.

Когда солнце поднялось достаточно высоко и весь город пробудился ото сна, над ним, раскинув ветви, снова стояли материнские деревья, а согревшиеся дольтшпиры совершали короткие пробные полеты.