Господин следователь
Шрифт:
Я только отмахнулся и заснул. Во сне пропотел так, что нательное белье впору выжимать. Грипп, однозначно. Или того хуже — пневмония Пришла хозяйка и принялась меня ворочать, стаскивать рубаху и подштанники. Отнекивался — неудобно, но Наталья Никифоровна посмеивалась — мол, все, что под бельем, она у меня видела. Опять попыталась накормить, но я снова отказался, заявив, что голод — самое лучше лекарство. Мол, о том еще профессор Бородин говорил[1].
Снова заснул и проспал всю ночь.
Проснувшись на следующий день почувствовал себя лучше. Повернул голову и увидел перед собой обеспокоенное лицо жены.
Вернулся домой?! Неплохо в девятнадцатом веке, но в своем времени лучше.
— Ленка, меня из реанимации в обычную палату перевели? — спросил я, не узнавая собственный голос. Наверное, от наркоза не отошел. Потом на меня еще что-то нашло и я предложил: — Слушай, давай больше не будем тянуть со свадьбой? Вот как только на ноги встану, так и поженимся.
[1] А. П. Бородин, который был не только выдающимся химиком и великим музыкантом, но и врачом, по свидетельству современником, лечился с помощью голода.