Чтение онлайн

Можно было бы добавить еще многое, но то, что изложено, уже дает картину того, куда попадали слова Иисуса, какими глазами на Него смотрели, какими сердцами воспринимали. И эта картина печальна.

Мы привыкли считать ход жизни Иисуса твердо определенным, нам кажется, что раз так случилось, то так и должно было случиться. Мы все рассматриваем с точки зрения исхода и все мерим по нему. Факт искупления так бесконечно важен для нас, что мы забываем о том, каким чудовищным образом оно свершилось, и о том, что так оно не должно было свершиться перед Богом и людьми. То чувство, которое было у людей Средневековья, ужас перед богоубий-ством, мы утратили полностью. Нам нужно стряхнуть с себя привычку и ощутить всей душой, как ужасно это было, как черствы сердца, как жалок отклик!

Только вдумавшись во все это, мы понимаем слова Иисуса: «Теперь ваше время и власть тьмы» (Лк 22. 53). Он знал, что та единственная, великая возможность в истории человечества была уничтожена в конечном счете не человеческой волей. Для этого люди были слишком мелки, несмотря на все их самомнение и насилие.

Невозможно понять, как все это могло случиться, если Он был Тем, Кем Он был! Почему ни у кого из властителей не оказалось широкой души и открытого сердца? Почему не нашлось никого, способного привести к Нему народ? Почему Его ученики, с человеческой точки зрения, были настолько несостоятельны? Часто трудно понимать неизбежности, но тот факт, что это неизбежно, помогает пониманию. Когда же перед нами голые факты, которые могли бы быть и иными, но уже не подлежат изменению...

Кто же этот Бог, Которому как будто недостает силы обеспечить Своему Сыну нужный прием? Какое странное, тревожное впечатление слабости... Какая упорная злая сила должна быть в том, что называется «миром», если он в состоянии ожесточиться против Божиего призыва и хладнокровно расправиться с Божиим Вестником!

Что же это за Бог, Который при этом молчит? Мы живем в такой бездумности, что перестали ощущать всю неслыханность этого. Как это происходит по представлению людей, когда является божественное?

Мифы говорят о могучем, сияющем продвижении. Будда, правда, аскет, но его престол окружен сверхцарским почитанием. Лао-Цзе - мудрец, которому воздаются божеские почести. Магомет идет по миру как завоеватель, во главе своих войск. А здесь сам Бог становится человеком. Значит, Он должен быть, так сказать, заинтересован божественно-серьезным образом в существовании этого человека. В этом существовании затрагивается Его честь, за Его желанием стоит вся Его мощь - а все так происходит! Все, что в Ветхом Завете вело к Мессии, дает, как конечный результат, вот это ожесточение народа и эту судьбу Божиего Посланца... Что же такое Бог, если Его Сын претерпевает такое?

Здесь-то мы и чувствуем иную природу христианства. Те, другие, «божественные явления» были силами этого мира, и мир узнает и любит свое достояние. Здесь же нечто появляется действительно из иного мира и мир отвечает по-другому! И мы начинаем догадываться, что значит быть христианином: это значит иметь отношение к Богу тайны среди такого мира, каков он есть. Это должно означать такую отчужденность от мира, которая тем больше, чем ближе нам этот Бог. И «мир» означает не только то, что вокруг нас, не правда ли? Мир - это и мы сами. Нам самим чуждо в себе то, что близко этому Богу. И мы имеем все основания для христианского опасения, как бы в нас не повторилось то, что случилось тогда - второе грехопадение, как бы нам не отвернуться от Бога.

Лука повествует в восьмой главе, как Иисус переплывает озеро, выходит на берег и вокруг Него сразу же собирается множество народа. Тут приходит Иаир, начальник синагоги и в большом волнении просит Его помочь его ребенку - девочке, которой около двенадцати лет и которая при смерти. Иисус выслушивает его, проникается состраданием и идет с ним. По дороге они задерживаются в толпе. Подходит больная женщина, притрагивается к Нему и исцеляется, а во время этой вынужденной остановки приходит вестник и сообщает отцу: «Дочь твоя умерла, не утруждай Учителя». Итак, последней надежде отца не суждено осуществиться. Но Иисус обращается к нему: «Не бойся, только веруй, и спасена будет». Они приходят к его дому, там суматоха, как это бывает на Востоке вокруг покойников. Иисус произносит загадочные слова: «Не плачьте, она не умерла, но спит». Люди, понятно, смеются. Тогда Он отсылает всех, берет с собой только отца и мать, да еще трех учеников, которым Он доверяет, тех, которые будут рядом с Ним на горе Преображения и на Елеонской горе, идет к постели ребенка, берет его за руку и говорит: «Девица, встань!» Она открывает глаза, поднимается, и так полна жизни, что Господь, вероятно, с теплой улыбкой - велит родителям дать ей поесть, потому что она голодна (40-56).

Это событие напоминает другое, изложенное у Луки чуть раньше. Во время Своего странствия Иисус приближается к городу, называемому Наин. Когда Он подходит к воротам, как раз выносят покойника, единственного сына у матери, вдовы. Ее горе трогает Господа, и Он говорит: «Не плачь». Затем Он кладет руку на носилки, несущие останавливаются, и Он взывает к мертвецу: «Юноша! тебе говорю, встань!» Тот поднимается, начинает говорить, и Иисус «отдает его матери» (7.11-17).

О подобном же событии еще раз сообщает одиннадцатая глава Евангелия от Иоанна. После встречи с Закхеем Иисус покинул Иерихон и находится на пути в Иерусалим. Внезапно Он говорит Своим ученикам:

«Лазарь, друг наш, уснул; но Я иду разбудить его». Ученики знают, что Лазарь болен, и отвечают: «Господи! если уснул, то выздоровеет». Тогда Он говорит прямо: «Лазарь умер; и радуюсь за вас, что Меня не было там, дабы вы уверовали». Итак, они продолжают путь с чувством, что идут навстречу чему-то невероятному - недаром Фома говорит остальным: «Пойдем, и (если так должно быть) мы умрем с Ним». Когда они приходят в Вифанию, покойник уже в гробнице. В доме сутолока: скорбящие о покойном и просто любопытные приходят к сестрам умершего. Те преисполнены горя, и каждая из них встречает своего Друга и Учителя словами: «Господи, если бы Ты был здесь, не умер бы брат мой». Он же «восскорбел духом и возмутился», как гласит точный перевод, и спрашивает: «Где вы положили его?». «Вновь скорбя внутренне», Он подходит к гробнице, и на глазах у Него выступают слезы. Он велит убрать камень, обращается к Отцу Своему и затем произносит громким голосом: «Лазарь, иди вон». Мертвец повинуется - с перевязанными ногами и руками и с покрытым плащаницей лицом. Иисус повелевает: «Развяжите его, пусть идет».

Ход событий разный. Один раз Он встречает на Своем пути похоронное шествие. Другой раз отец девочки приходит за Ним. Что касается Лазаря, то Он, очевидно, видел в духе, что произошло... У озера умирает ребенок, в Наине - юноша, в Вифании - Лазарь, взрослый мужчина, - словно смерть становится все более реальной, встречаясь со все более зрелой жизнью... И словно смерть с каждым разом совершается все полнее: ребенок только что умер, юношу уже выносят, а Лазарь уже не один день лежит в гробу... Ход событий во многом различен, но сущность их всех одна и та же: ушедшую душу Христос вызывает назад, в земную жизнь. Он обновляет распавшуюся жизнь. Прерванное существование продолжается. Относительно ребенка родители даже еще не поняли по-настоящему, что пришел конец; мать юноши с отчаянием сознает это; в доме же Лазаря уже несколько дней царит холодная пустота смерти - и каждый раз происходит неслыханное: это закончившееся существование начинается заново.

Но если действие Иисуса в Наине имеет характер не требующего усилий проявления любви, совершаясь мимоходом, в пути, а в случае с Иаиром Он как бы вступает под тихие своды сокровеннейшего доверия и нежной близости, то в случае с Лазарем Он идет из дома к гробнице и там на глазах людей с патетической силой совершает воскрешение. Иисус «скорбит духом» - это сказано дважды. В кончине друга Он видит Свой конец. Уход друга побуждает Его бросить вызов самой смерти. Когда Иисус зовет Лазаря назад, к жизни, Он делает это «громким голосом» и нам вспоминается, что однажды Он также «возопил... громким голосом» - на кресте (Мф 27.46). Здесь, в борьбе за возвращение Своего друга, Христос борется с самой смертью и предвосхищает Свое собственное Воскресение.