Чтение онлайн

И скоро ей показалось, что они вместе парят среди облаков, кружась, словно листья на ветру, достигая солнца и затем снова плавно опускаясь на землю.

Какое-то мгновение они не могли ни двигаться, ни говорить – просто наслаждались своей близостью. Затем Тревис поднял голову, испытующе глядя на нее с какой-то странной холодностью в глазах:

– Я люблю тебя, Китти, но имей в виду: я отдал тебе свое сердце, и если ты когда-нибудь обманешь меня и втопчешь мои чувства в грязь, ты горько пожалеешь о том дне, когда мы с тобой встретились. Будь уверена: моя месть не заставит себя ждать.

По спине ее пробежал холодок. Порой он пугал ее. Тревис мог быть добрым и любящим, но иногда злопамятным и беспощадным. Эта сторона его натуры внушала ей страх. Он был по-настоящему опасным, когда его выводили из себя.

– Оставайся верна мне, Китти, и я буду боготворить тебя. Но если изменишь мне, то горько поплатишься за это клянусь тебе.

– Я… я не люблю, когда мне угрожают. – В ее голосе слышалось больше смелости, чем она чувствовала на самом деле, однако Китти не собиралась поддаваться запугиваниям. – И если вы считаете меня одной из тех пустоголовых особ, которые готовы просидеть всю жизнь в гостиной, вышивая, плетя кружева и предаваясь праздным сплетням в обществе себе подобных, то вы глубоко ошибаетесь, сэр. И уж тем более я не соглашусь безвыходно сидеть дома и приносить каждый год по ребенку, тогда как все удовольствия достанутся вам. У меня тоже есть характер. Я свободолюбива по натуре и никому никогда не подчинюсь.

В ответ раздался тот самый самодовольный смешок, который всегда вызывал у нее негодование. Тревис словно знал, что первенство в споре останется за ним, и все ее разговоры о независимости лишь веселили его.

– Ты уже подчинилась, малышка, не забывай об этом. Ладно, хватит на сегодня разговоров о печальном. Сейчас же поедем в Голдсборо и найдем комнату для тебя, а мы с Сэмом вернемся в свой полк. Позже у нас будет время обсудить, как нам с тобой быть.

Он поднялся на ноги, оправляя на себе мундир. Она встала и отряхнула собственную одежду.

– Что ты имеешь в виду – обсудить, как со мной быть? Я знаю, что должна делать, Тревис. Я сама буду обрабатывать эту землю. Мускатный виноград уже дал побеги. Видел бы ты их! – Голос ее дрожал от волнения. – Урожай этого года может принести достаточно денег для восстановления пчелиных ульев, которыми занимался отец. Продав мед, я смогу отложить некоторую сумму, чтобы на будущий год посадить табак. Папа говорил, что табак хорошо приживется на этой почве. Вероятно, придется подыскать себе работу в городе, чтобы протянуть до тех пор, пока я твердо не встану на ноги. Быть может, я даже получу ссуду в банке и построю для себя небольшой дом.

Он резко обернулся, глаза его были широко раскрыты.

– Ты сошла с ума, женщина? Что за глупости ты говоришь! Мы пока еще не знаем, какими будут последствия победы Севера для южан. Твою землю могут отобрать. Тебе это не приходило в голову?

По ее упрямо выпяченному вперед подбородку Тревис понял, что сейчас спорить с ней бесполезно. Но рано или поздно она поймет. Ведь война меняет все, и та жизнь, которую она знала прежде, уже никогда не вернется.

– Поговорим об этом позже, – произнес он, через силу улыбнувшись и протянув ей руки. – А пока нам достаточно знать, что мы нашли общий язык, Китти. Я люблю тебя, и, судя по твоим словам, ты тоже меня любишь. Для начала хватит и этого.

Она взяла его за руку и улыбнулась в ответ.

– Вот увидишь, Тревис Колтрейн, – оживленно говорила Китти, пока они выбирались из чащи леса. – Когда-нибудь эта ферма станет самой процветающей во всем графстве Уэйн. Как чудно будет жить тут и растить детей!

– Китти, я не…

Он остановился, пристально вглядываясь сверху вниз в ее глаза и видя в них столько счастливого блеска, что у него не хватило духа продолжать. Как сказать ей, что ее мечтам не суждено осуществиться? Как сказать, что он не собирается обосноваться в Северной Каролине? Его родиной был болотный край в штате Луизиана, и именно туда он хотел забрать ее. Позже ему придется объяснить это ей.

– Потом, – произнес он грубоватым тоном, увлекая ее за собой на другую сторону поля, где их ждал Сэм Бачер. – Поговорим с тобой потом, Китти. А сейчас у нас и без того много забот.

И она сжала его руку, уверенная в его любви, в том, что впереди их ждут только радость и счастье, и не замечая мрачной тени в глазах Тревиса Колтрейна.

Еще с тех пор как войска генерала Уильяма Т. Шермана покинули Саванну, штат Джорджия, он решил со брать все имеющиеся людские резервы армии северян у городка Голдсборо в Северной Каролине, который являлся стратегически важным для южан железнодорожным узлом, Генерал Джозеф Э. Джонстон, возглавлявший армию в Теннесси, не знал маршрут Шермана, пока тот не покинул Фейетвилл в Северной Каролине Сначала ему казалось, что Шерман направлялся к Роли, однако когда левое крыло армии северян внезапно свернуло направо на дорогу, ведущую в сторону Голдсборо, замысел противника стал для него совершенно очевиден.

Генерал Джонстон обратился за помощью к генералам Брэггу, Харди и Томпсону, с тем чтобы они совместными усилиями атаковали левое крыло Шермана, пока тот не успел сосредоточить все свои войска в Голдсборо. Три небольших армии конфедератов насчитывали в общей сложности всего двадцать тысяч человек. Они хорошо понимали, что единственная возможность для них уничтожить более крупную армию Шермана заключалась во внезапной атаке на один из флангов противника. В распоряжении Шермана имелось шестьдесят тысяч солдат, разбитых на три группы – основная армия в центре, а также левое и правое крыло.

Джонстон предпочел напасть на крайний левый фланг армии Шермана, приближавшейся с запада со стороны Фейетвилла, решив, что именно эта ее часть является наиболее слабой и рассредоточенной. Поэтому он поспешно покинул Смитфилд, где были собраны все его люди и боеприпасы, и достиг Бентонвилла почти на день раньше Шермана.

Целых три дня, с 19 по 21 марта 1865 года, бушевала яростная битва, в которой участвовали более ста тысяч солдат с обеих сторон. В первый день поле сражения осталось за конфедератами, но из-за тяжелых потерь, которые понес Юг, в два последующих дня они потерпели сокрушительное поражение. Генерал Джонстон даже не предполагал, что средняя часть армии Шермана успела так близко подойти к его авангарду, давая ему возможность быстро вводить в бой новые силы. Таким образом, судьба обернулась против южан. Две тысячи восемьсот двадцать пять солдат конфедератов числились в списках убитых, раненых или пропавших без вести. Федеральные войска потеряли тысячу шестьсот сорок шесть человек.

В ночь, последовавшую за третьим днем сражения, Джон-стон вынужден был отступить на север через Милл-Крик к Смитфилду, и Шерман дал ему уйти, так как большинство его людей были изнурены после более полуторамесячного марша в четыреста тридцать миль, отделявших Саванну от Голдсборо.

Пока Китти Райт, Тревис Колтрейн и Сэм Бачер добирались до города, им попадались по пути немало солдат Шермана, расположившихся лагерем вдоль дороги.

– Где вы подобрали эту южную красотку? – крикнул Тревису какой-то солдат в грязном тряпье, узнавший его. – Так вот чем вы занимались, пока мы тут поотбивали себе все задницы.