Чтение онлайн

Хлынов. А из чего ж мы и бьемся, как не из чести; одно дело, на том стоим.

Курослепов. Ну и прощай, за мной лошади приехали. Повезут теперь меня домой.

Хлынов. Погоди, так нельзя. Надо последнюю, разгонную выпить. (Прислуге.) Эй! Братец! Посмотри поди, лет ли у нас какого-нибудь вина. Я думаю, что какое-нибудь найдется.

Человек уходит.

Градобоев. Вы пейте, а я шабаш.

Хлынов. Господин полковник, у нас такая пословица: в гостях, в неволе.

Градобоев. Уж ты меня неволил довольно.

Человек вносит бутылку шампанского.

Хлынов. Градоначальник наш! Уважаю! Храбрый воин! Не огорчайте хозяина, не обескураживайте купца Хлынова. (Подает ему стакан.)

Градобоев. Нет, стара штука. Всего вина у тебя не выпьешь. Пейте сами.

Хлынов. Ежели вам, господин полковник, угодно видеть, исправны ли обыватели, мы вам это сейчас покажем. (Курослепову.) Господин предводитель, прошу обо всей! Барин, выручай!

Пьют.

Кажется, довольно чисто и аккуратно. (Показывает Градобоеву стакан.) Потому, я в своем доме люблю опрятность. (Человеку.) Догадайся, братец, догадайся!

Человек. Готово-с. (Подает другую бутылку.)

Курослепов. Ну, нет, прощай, а то до дому не доедешь, с дрожек свалишься.

Xлынов. Провожатого дадим.

Курослепов. Ты упрям, а я тебя упрямее. Зарежь, так не стану. Я тебе удовольствие сделал, и будет. И то уж сны какие стали сниться! Господи! Звери всё, да хоботы, всё тебя хватают, да ловят, да небо валится… Прощайте! Ну вас! (Идет.)

Xлынов. Напредки не забывай!

Курослепов. Твои гости. (Уходит.)

Xлынов. Эй, молодцы, посадите господина Курослепова на дрожки! А ежели мы в нем настоящей крепости не найдем, посадим напротив него молодца и будет держать за плечи до самого дому. (Хочет итти.)

Барин. Ты останься с полковником! Я пойду провожу. (Уходит. Несколько людей за ними.)

Xлынов (с стаканом на подносе). Господин полковник, жду!

Градобоев. Не буду, русским я тебе языком говорю или нет!

Xлынов. У меня закон, господин полковник: кто не выпьет, тому на голову лить.

Градобоев. Очень мне нужно твои законы знать. У тебя закон, а у меня костыль.

Xлынов. Не сладите, господин полковник, обольем. Могу с вами паре держать, что обольем.

Градобоев. Попробуй! Что я с тобою сделаю!

Xлынов. Ничего вы со мной не сделаете, я так понимаю.

Градобоев. Да тебя засудят, тебе в Сибири места не будет.

Xлынов. Не страшно мне, господин полковник, не пугайте вы меня. Право, не пугайте лучше! Потому я от этого хуже. А хотите паре держать, что я не боюсь ничего? Вот вам сейчас видимый резон: доведись мне какое безобразие сделать, я ту ж минуту в губернию к самому. Первое мне слово от их превосходительства: «Ты, Хлынов, безобразничаешь много!» Безобразничаю, ваше превосходительство; потому такое наше воспитание, – биты много, а толку никакого. Наслышан я насчет пожарной команды, починки и поправки требуются, так могу безвозмездно. «Да, говорят, ты нраву очень буйного?» Буйного, – ваше превосходительство, сам своему нраву не рад, зверь зверем. Да и арестантские тоже плохи, ваше превосходительство. Что хорошего, арестанты разбегутся, так я тоже могу безвозмездно. Вот вам, господин полковник, наша политика! Да это еще не все. От самого-то, да к самой. «Не угодно ли, матушка, ваше превосходительство, я дом в городе выстрою, да на сирот пожертвую». Потому что к самой я не только вхож, но даже пивал у ней чай и кофей, и довольно равнодушно. Ну, и выходит, господин полковник, что, значит, городничим со мной ссориться барыш не велик. Другому они страшны, а для нас все одно, что ничего. Так уж вы лучше со мной не судитесь, потому я сейчас вас обремизить могу; а лучше положите с меня штраф, за всякое мое безобразие, сто рублей серебра. (Подносит вино.) Пожалуйте без церемонии!

Градобоев (берет стакан). Прокаженные вы! Турок я так не боялся, как боюсь вас, чертей! Через душу ведь я пью для тебя, для варвара. Когда вы захлебнетесь этим вином проклятым!

Хлынов. Все это нам, господин полковник, на пользу сотворено… Ежели иной раз и много, так что случается ужасно даже много…

Градобоев. Случается! Каждый день с вами это случается.

Хлынов. Допустим так; но ежели с молитвой и, главное, чтоб не оговорил никто… какой может быть вред!

Градобоев. Прощай! Теперь не скоро заманишь.

Барин возвращается.

Хлынов. Зачем же-с! А мы так надеемся, что вы наши постоянные гости. (Вынимает бумажник.) Позвольте вам! (Подает три сторублевые ассигнации.) Сочтите так, что за штраф!

Градобоев. Ну тебя, не надо!

Xлынов (обнимает его и кладет ему насильно деньги в карман). Невозможно! Без гостинцу не отпущу. Мы тоже оченно понимаем, что такое ваша служба.

Градобоев. Изломал ты меня, леший.

Xлынов. Вы ничему не причинны, не извольте беспокоиться; потому вам насильно положили.

Градобоев. Ну, прощай! Спасибо!

Целуются.

Xлынов. Эй, народы! Градоначальника провожать! Чтоб в струне.

Все уходят. Входит Вася.

Барин, Вася, потом Хлынов и прислуга.

Барин. Ну, как твои дела?

Вася. Квитанцию добыл, да не знаю, как вот Тарах Тарасыч… Он…

Барин. Деньги заплатит.

Вася. Ужли заплатит?

Барин. Заплатит, только тебя в шуты определит.

Вася. Ну, уж это зачем баловаться!

Барин. Что ж, не хочешь? Лучше в солдаты пойдешь?

Вася. Само собой.

Барин. Нет, шалишь! Я вашего брата видал довольно; не такие солдаты бывают, у тебя поджилки не крепки. В писарях тебе быть, это так; хохол завивать, волосы помадить, бронзовые цепочки развешивать, чувствительные стихи в тетрадку переписывать, это так; а в солдаты ты не годишься. А вот сам Хлынов идет, толкуй с ним.