Город страха
Шрифт:
– Да лучше бы ты сомневался! – заорал на него голос. – Делать надо то, что тебе велят, а не инициативу проявлять.
– Результат не вдохновил? Мы что, чего-то не добились этим?
– Помолчи, – голос на время затих. – Значит, запоминай. Пока ничего громкого и радикального. Затихни пока. Принюхайся, нос по ветру подержи. Появились в городе нежелательные. Журналистка эта… кстати, ты выяснил, кто ее у твоих пацанов отбил? Выясни, проверь на предмет причастности. Короче, не мне тебя учить: сам погоны носил, сам понимаешь, что такое оперативная работа.
Пашка опустил руку с телефоном и посмотрел на Валета, который уже стаскивал трусики с бьющейся в истерике на полу девушки. Он молча подошел и пнул ногой Валета в копчик.
– Хватит! Оставь ее!
Валет не отреагировал, пытаясь раздвинуть девушке ноги. Он сопел, дважды ударил свою жертву по лицу, но новый чувствительный пинок босса вывел его из состояния крайнего возбуждения.
– Че, че ты? – облизывая губы, обернулся он к Пашке. – Я щас…
– Слезь с нее! – заорал главарь. – Я сказал! Все!
Холмогоров перестал биться на полу и обессиленно уронил голову. Бандиты, повинуясь кивку своего главаря, поднялись, отпуская его. Они еще поглядывали на полуобнаженную девушку, которая отползала с всхлипываниями в угол и пыталась натянуть на себя остатки одежды, но похоти в их глазах было уже меньше.
Пашка подошел и сильно толкнул предпринимателя ногой в плечо. Холмогоров свалился на спину, ударившись затылком о пол.
– Ладно, Валера, считай, что я тебя пожалел. В последний раз. Если ты не совсем дурак, то раскинь мозгами на досуге. Уезжай и забудь об этих местах. Вернешься – все будет, как я сказал. И панель, и зона, и нары! Уясни себе, что тут своя власть и ты бессилен. Не понял, что мы даже лиц своих не прячем? Некого нам тут бояться. И нечего.
Пашка постоял над распростертым перед ним телом предпринимателя, потом смачно плюнул, попав своей жертве плевком прямо в лоб. Выходя следом за главарем, каждый из бандитов плевал на Холмогорова, попадая в лицо. И только когда стихли шаги на ступенях дома, когда исчез за лесом звук автомобильного мотора, предприниматель зашевелился, стер с лица плевки рубашкой и, не глядя на дочь, ушел в ванную комнату. Ушел походкой человека, которому на плечи взвалили непосильный груз, которого согнула судьба, походкой больного человека, человека с переломанными костями.
– Папа! – с плачем позвала дочь, но отец не обернулся.
…Прежде чем наведаться на строительную площадку на берегу, Антон минут пять пытался втолковать Огру, как тот должен себя вести. И все эти пять минут он не мог избавиться от ощущения, что у собаки взгляд ироничный, даже глумливый. Огр слушал, наклоняя голову набок, он понимающе зевал и тряс головой. Потом ему надоели нотации, он поднялся, покусал свою спину и, совсем отвернувшись, начал искаться у себя под мышкой.
– Ну ты и гад, – заключил Антон. – До чего же ты мне надоел. Я всегда думал, что собаки – это умнейшие животные, настоящие друзья человека. А ты… ты меня используешь, жрешь, спишь, развлекаешься. А когда мне от тебя что-то нужно, ты…
Огр перестал чесаться, оглянулся на человека, потом нехотя подошел. Антон презрительно наблюдал за ним, не произнося больше ни слова. Огр ткнулся в его руку мокрым носом, толкнул ее несколько раз мордой, как бы предлагая погладить его по голове. Не дождавшись ласки, он лизнул большой палец руки Антона, а потом смиренно занял положение «рядом» у левого бедра.
– Ну… – Антон захлебнулся от возмущения, – ну ты и сволочь! Наглая, здоровая, сытая, самодовольная сволочь!
Огр постоял немного у ноги человека, потом равнодушно зевнул и сел. Он ждал, когда человеку надоест издавать бессмысленные звуки и они наконец пойдут хоть куда-то.
– Ладно, пошли, – проворчал Антон. – Не будешь слушаться, я тебя оставлю тут навсегда.
Вопреки его ожиданиям проявлений признаков раскаяния не последовало. Антон мстительно пристегнул поводок к ошейнику собаки и дернул его. Огр поднялся и двинулся рядом со скучающим видом.
Заниматься воспитанием чужой собаки Антону было некогда. Сейчас ему нужно было настраиваться на то, чтобы как можно правдоподобнее сыграть свою роль. Он делец из Екатеринбурга, у него есть возможность вложить деньги (свои и своих партнеров) в недвижимость, в какие-то выгодные проекты. Что за деньги, что за бизнес? Догадывайтесь сами, кому интересно, но подразумевается, что деньги отмытые, добытые изначально не совсем законным путем. Пусть любопытных посещают мысли о торговле наркотиками, оружием и чем-то еще таким же высокодоходным.
Антон и вести себя должен соответственно. Да, приехал он сюда на занюханной машине, живет в доме за городом, а не в люксовом номере в гостинице по одной всем понятной причине – не привлекать к себе лишнего внимания. С кем надо, он и так откровенно поговорит, а рисоваться, бросаться деньгами на людях пока не стоит. Для этого есть мировые курорты…
– Эй, тебе чего? – примерно через пять минут нахождения на территории строительной площадки спросил Антона рабочий.
Антон посторонился, пропуская маленький погрузчик, который вез куда-то рулоны гидроизоляционного материала. Рабочий спросил его явно для порядка, а не из интереса. Можно считать, что вопрос риторический.
Дернув неопределенно плечом, Антон двинулся дальше, рассматривая возведенные фундаменты, аккуратные стопки облицовочного кирпича, складированные доски и брус. Здесь строилось примерно три здания, судя по фундаментам, этажа в три. Возможно, отель, развлекательный комплекс. Он прикинул, что тут можно устроить, чтобы зарабатывать деньги. Кроме сплава по реке, наверное, прогулочные конные маршруты, может, тир со всеми видами оружия, которые разрешены для использования в развлекательных целях. Может, еще какие-то экзотические развлечения. Ну и инфраструктура, которая должна при всем при этом иметься, – рестораны, игровые помещения, спальные помещения и так далее и тому подобное. Нужно все побережье. И хозяйство Ковригина мешает, и дома выселок тоже. А вон левее еще один новый большой дом. Есть ощущение, что он к строительству отношения не имеет. Интересно, хозяина уже выжили отсюда или он еще ерепенится? Надо будет узнать.