Чтение онлайн

— Да? А я свои в позапрошлом году потерял, — с горечью вздохнул Генри и присел возле бачка, — когда на улице минус сорок было. Помнишь?

— Ещё бы не помнить, своих-то я тогда же лишился.

— Серьёзно? — искренне заинтересовался Генри.

— Болел страшно, чуть лапы не отбросил. Думал, всё — кранты, но через месяц зажило.

— У меня через полтора. Чем их только не лечил! Моську из соседнего двора просил, чтоб зализывала на ночь.

— Растирания пробовал? — кот придвинулся ближе.

— Спрашиваешь!

— А я валерьянку принимал. От боли не спасало, зато спал крепко.

— У меня, как морозы, так эти места ноют, — Генри потрогал лапой отсутствующее ухо.

— Ага, по ночам особенно. Бывает, как начнёт ломить, хоть на стену лезь!

Пёс понимающе кивнул:

— Иногда и летом побаливают. Перед дождём особенно.

— Муки адовы! — поморщился кот.

— Дружище, а вазелин не пробовал?

— Пустое! С таким же успехом можно коровье масло втирать. Я когда в доме жил, у хозяйки мазь одна была, забыл, как называется, что-то с гусями связано. Так она говорила: от всего помогает.

— Ты раньше домашним был? — удивился Генри.

— В частном секторе жил, — важно ответил кот, — на печке спал.

— А я в квартире — до трёх лет, — встрепенулся пёс. — Потом хозяевам надоел, они меня знакомым отдали. Но я сбежал — больно там колотили.

— Обычное дело…

— А ты как на улице оказался?

— Моим квартиру в новом микрорайоне дали. Уехали, а меня на печке забыли. Пожил какое-то время там. Соседи подкармливали. Но для моего гордого духа дары благотворительности тягостны. А потом печку вместе с домом снесли. Теперь бродяжничаю, третий год как, — рассказал кот свою нехитрую историю — одну из тех, от которых ежедневно зевает город.

— А я четвёртый, — вздохнул пёс. — Слушай, тебя как зовут?

— Барсик.

— А меня — Генри, в честь знаменитого писателя американского.

— Что ж, приятно было познакомиться. Ну я пошёл, — засобирался вдруг Барсик.

— Погоди, — остановил его Генри. — Ты завтракал?

— Только собирался, — Барсик с тоской покосился на мусорный бак.

— Так оставайся! Вон вчера сколько вкуснятины навезли!

— А можно? — усомнился кот, подозрительно глянув на пса.

— Конечно! Я угощаю. Послушай, дружище, ты мазь из кедровых орешков втирать не пробовал? У меня ещё есть немножко…

Родился Франтик не болонкой какой-нибудь или чихуа-хуа, а колли. Его призванием было пасти овец. Ну, на худой конец, коров. Но так случилось, что жил пёс не в поле, и даже не в горной хижине пастуха, а в малогабаритной квартире. Он был упитанной, в меру ленивой, в меру избалованной, но ласковой и смышлёной собакой. Носил пышный хвост, не совершал подвигов и любил, когда подавали обедать. Квартиру Франтик делил с хозяином Митей и его бабушкой. Причем лучшая её половина — кухня — была закреплена за Франтиком — всё по справедливости.

Учился Митя хорошо, без дела не слонялся, любил читать и Франтика. А ещё — лес. Они часто ездили за город — гуляли по ельникам и рощам, оврагам и опушкам. Вернее, это Франтик просто гулял, а Митя ещё и торчащие из-под земли наросты собирал. Грибы, кажется, называются. Франтик эти самые грибы терпеть не мог — уж больно воняют.

Утром Митя встал рано. Пёс сразу догадался: сегодня поедем в лес. День выдался чудесный: на дворе сентябрь, а солнце по-летнему припекает. Митя собирал рюкзак, и Франтик мысленно потирал лапы в предвкушении скорой встречи с давним заклятым другом — господином бурундуком. Почему господином? Да вы бы поглядели на его важную физиономию (читай, раскормленную морду)!

Из автобуса пёс выскочил первым, а как иначе? Он отлично знал, где выходить — по запаху. О, этот чудесный, ни с чем не сравнимый аромат леса! Сколько интригующего таит в себе он! Может, сегодня Франтику повезёт, и он поймает наконец господина бурундука?

Автобус уехал, а друзья ещё долго шли по извилистой песчаной дороге. На бледно-голубом небе там и сям висели клочья мохнатых, пушистых облаков. Вдалеке над лесом лёгкой дымкой стоял туман. Бежать справа от Мити (справа, потому что рюкзак Митя носил на правом плече, а из рюкзака великолепно пахло колбасой), высунув наружу язык, здорово! Шли мимо деревни. Над головой щебетали птицы, издалека доносился лай сельских собак. Иногда Франтик нетерпеливо забегал вперёд (была у него такая невредная привычка), оглядывался на хозяина и лаем призывал поторапливаться. Бурундуки — народ хитрый, ждать не станут. Митя на его ухищрения не реагировал, шёл медленно и даже будто бы наслаждался. «Эх, Митя, Митя, ведь у тебя тоже четыре лапы, почему же ты ими не пользуешься? Про запас держишь?» Франтик догадывался: с Митиными лапами скорость можно развить приличную, тем более в кроссовках.

Вот и лес! Сухая листва уютно шуршала под ногами. Митя вдохнул полной грудью, вытащил из рюкзака пакет и нож — сезон охоты на вонючек открыт! Эх, они даже от ножа не бегут, что это за охота такая, спрашивается? Нет, Митя не такой умный, как о нём в школе учителя говорят. Ага, бревно нашёл, а на бревне грибов — видимо-невидимо. Смотри, как насторожился — в стойку стал. Вернее, сел.

Пёс оставил хозяина наедине с грибами, а сам пошёл по следу бурундука. Главное — он только что здесь пробегал, и как Франтик не увидел?

Так вот же он! Господин бурундук сидел на пенёчке и сосредоточенно умывался — его распирало от чувства собственного достоинства. Сам от горшка два вершка, а туда же! Пёс потянул воздух носом, сделал стойку на трёх лапах. Господин бурундук, наводя красоту, этого не заметил. Погодите, да ведь это вовсе не господин, а самая настоящая госпожа! Пёс лёг, не сводя с бурундучихи глаз, и по-пластунски пополз к пеньку. Шорох — умывальщица оглянулась. Франтик рванулся вперёд, бурундучиха завопила так громко, словно на помощь призывала весь лес, и бросилась наутёк.

Он ещё долго бегал по лесу, надеясь познакомиться с госпожой бурундучихой, но тщетно. Когда опомнился, Митей уже не пахло. Не беда: на то и дан нос, чтобы выручать в самых затруднительных ситуациях. Нос — друг и верный союзник каждого пса.

Франтик без труда вернулся на опушку, где полчаса назад оставил хозяина. Вот бревно — трухлявая берёза, правда, все вонючки уже срезаны. А где же Митя? Франтик опустил морду, принюхался. Ага, совсем рядом — вон и рюкзак. Повинуясь помощнику-носу, пёс обогнул поваленную берёзу и замер. Собачье сердце учащённо забилось. В центре поляны, наполовину скрываемая полусгнившими корнями, зияла чёрная яма. Пёс подошёл к краю и заглянул внутрь. Ничего не увидел, но хозяин был там, на дне, это Франтик понял сразу. Он призывно залаял, дивясь тому, что Митя делает в пугающей яме. Наверное, опять за грибами полез. Вон их сколько кругом.