Чтение онлайн

Флеш впервые услышал, как ругается его друг. Он был поражен. Зарков всегда был терпеливым, вежливым человеком, редко говорившим кому-нибудь грубое слово, если вообще когда-нибудь он говорил подобное. Тем более странным было слышать от него сейчас такие не свойственные ему выражения.

— Сто пятьдесят восемь мужчин и женщин — и, конечно, дети там внутри, может быть, мертвы, а эти стервятники из „Транс Фед“ только и думают о защите своих прав, — возбужденно произнес Зарков.

Он смотрел на обзорный экран, теперь полностью закрытый гигантской массой „Доброй Надежды“.

— Это одна из первых попыток человека достичь звезд. Боже мой, лететь на таком корабле к звездам — все равно, что отправиться к Марсу на древнем паруснике. Шансы на успех примерно те же. То есть почти равны нулю. Это, должно быть, гроб, а не корабль, который стоит спасать.

— Охранительница, — мягко сказал Флеш.

— Да, Флеш, — тут же отозвался компьютер.

— Я освобождаю навигационный центр, беру управление кораблем на себя для немедленной посадки на южном полюсе находящегося перед нами корабля.

Пальцы Флеша засновали по пульту управления и панели Охранительницы. Он переключился с автоматического управления на ручное, чтобы уравнять относительные скорости кораблей. Приспосабливаться к вращению гигантского корабля не было необходимости, потому что они собирались совершить посадку в том месте, которое вращается вокруг себя самого и поэтому неподвижно.

„Неустрашимый“ медленно скользил над передней частью огромного корабля. Они проплывали над шлюзами ангаров, экранами, отверстиями шахт и другими возвышениями, впадинами и неровностями. Все почернело и было выветрено метеоритными частицами за время путешествия в глубоком космосе.

Охранительница непрерывно передавала данные, базирующиеся на оценках скоростей, и информацию чипа Заркова о „Доброй Надежде“ на пульт управления.

В прицельном круге „Неустрашимого“ на перекрестке нитей был южный полюс корабля с причальным устройством. Флешу оставалось только лететь точно по курсу и совмещать перекрестье нитей с кружком, в котором находилась трехмерная цель.

— У вас есть анализ воздуха на „Доброй Надежде“?

Пригоден ли он для дыхания?

— Он подобен земному на восемьдесят процентов, мягко сказала Охранительница. — Немного более богат кислородом, но вполне пригоден для дыхания.

— Мы пойдем в скафандрах. Передавай нам всю полученную информацию. Если в системах на борту „Доброй Надежды“ будут происходить какие-нибудь изменения, мы тотчас же должны узнавать об этом. Я также хочу, чтобы меня информировали, если какой-нибудь корабль приблизится ближе чем на сто километров.

— Будет сделано, — сказала Охранительница.

„Неустрашимый“ скользил над нижним краем „Доброй Надежды“. Внезапно появилась Земля, белая с голубым. Перед ними находился южный полярный шлюз, гигантские металлические ворота в стенке купола, выступающего из корпуса корабля. А потом они оказались под гигантским кораблем. Его корпус теперь был над ними, и Флеш осторожно подводил свой корабль к шлюзу на южном полюсе. Легким прикосновением к пульту управления он уравнял относительные скорости, пока „Неустрашимый“ оказался неподвижен относительно шлюза „Доброй Надежды“, находившегося теперь менее чем в двадцати метрах от выходного шлюза „Неустрашимого“.

Флеш выключил автоматику. Выбираясь из своего противоперегрузочного кресла, он взглянул наверх: — Придерживайся этой позиции, Охранительница.

— Будет сделано, — прозвучал тихий ответ.

Флеш помог Заркову выбраться из его противоперегрузочного кресла. Вместе с Дейл они пробрались к складу снаряжения, находившемуся поблизости от шлюза. Это было самое большое помещение на корабле не забитое полностью. У них оказалось достаточно места, чтобы выпрямиться и надеть скафандры.

Зарков начал снимать с грузовых полок ящики, которые прихватил с собой. Наконец, он вытащил металлический ящик с ручками, очень похожий на старомодный дорожный чемодан. Он поставил его на нижнюю полку и открыл. Там находилось множество инструментов, многие из которых Флеш никогда не видел; иные из них были завернуты в тряпочки из мягкой губчатой материи.

Флеш, стоявший возле Заркова, вытащил один из инструментов. Это был длинный, тонкий стержень, один конец которого был расплющен, а на другом была пластмасовая ручка.

— Отвертка, — улыбаясь, сказал Зарков. — „Добрая Надежда“ построена еще в те времена, когда не было никаких молекулярных связей. Замковые пластины, части приборов и куча других подобных вещей — количество их было поистине бесконечно — связывались при помощи металлических штифтов. На конце такого штифта находилась узкая щель, в которую вставлялось острие отвертки.

Флеш некоторое время рассматривал полированные инструменты, словно взятые из музея, потом осторожно положил отвертку в ящик.

— Несколько лет назад по описаниям в старых бумажных книгах я вычертил эти инструменты и изготовил их, — пояснил Зарков. Он посмотрел на Флеша. — Если нам хоть немного повезет, эти инструменты послужат нам ключом, с помощью которого мы попадем на борт „Доброй Надежды“.

— А потом? — коротко бросил Флеш.

Зарков промолчал и обратился к Дейл: — Я хотел бы, чтобы ты осталась здесь, моя дорогая.

Дейл посмотрела сначала на дядю, потом на Флеша и отрицательно покачала головой.

— Я не хочу оставаться, дядя Ханс, — непреклонно сказала она, надела шлем, застегнула его, и сразу же после этого заработали механизмы ее скафандра.

Зарков снова повернулся к Флешу.

— Я поместил в память Охранительницы взятые с собой чипы с информацией о „Доброй Надежде“. Она может привести нас к анабиозному отсеку, который находится около центра корабля. Я хочу сам убедиться, мертв экипаж или нет. Если мы сделаем это, то введем в память корабля полученную нами новую информацию. Если, конечно, мы получим ее.

— А потом пройдем к двигателям? — спросил Флеш.

Зарков кивнул.

— Прежде чем корабль „Транс Федерации“ перебил нас, мы установили, что эта самая одна десятая процента, превышающая первоначальную массу, составляет десять тысяч тонн. Это двукратная масса „Неустрашимого“!

Флеш надел на Заркова шлем, помог застегнуть его.

Затем он занялся собственным шлемом. Аппаратура скафандра тотчас ожила, и контрольные индикаторы перед глазами замигали зеленым.

— Охранительница, — сказал он.