Чтение онлайн

— Лафадки? — спросила девка, когда проходили мимо конюшни.

— Да, лафадки, — передразнил Рудольф. — Стоять тут! Посмотрим, насколько ты дура.

Девка замерла. Рудольф поставил перед ней два пустых ведра, указал на колодец:

— Лафадок надо напоить. Вот сюда нальешь воду вот оттуда и напоишь. Понятно?

Схватила ведра, заспешила к колодцу. Почесала голову, соображая, как он работает, цепь подергала. Поняла! Прицепила на крючок ведро, закрепила. Бульк! Первое подняла. Бульк — второе. А вот крутить ручку, чтоб цепь наматывать, она не догадалась. Ну, и хрен с ним! Схватила ведра, ломанулась в конюшню. Рудольф не отставал. Правда, куда наливать, она не понимала, тыкала ведро под морды.

— Смотри. — Рудольф вылил воду в желобки.

— Пьют! — умилилась девка и пустила слюну.

Рудольф остался доволен своим приобретением, отвел ее в хлев и запер.

— Яйца свежие! Господин, свежие яйца, десяток — эс-грамм, только из-под курочки! Нет серебра — отдам за порох! Сторгуемся, господин барон, не проходите мимо!

— Сало свежее, сало соленое! Только что хрюкало! Подходим, пробуем, за погляд денег не берут!

— Цыплята от курей-несушек! Цыплята от курей-несушек!

— Грибы сушеные: для себя — беленькие, для бабы — серенькие, для тещи — бледные, с юга привез!

— Ткани всякие, посмотрите, господин барон, какой отрез, красавице обновку сошьете!

Леон шел впереди, вел на веревке Сандру. Сандра вертела головой, вздрагивала от окриков. Вадим с Ходоком топали следом. Ходок лыбился. Вадим старался сохранить вид независимый и презрительный. Яйца, сало, цыплята и ткани Леона не заинтересовали, грибы — тем более. Он, не останавливаясь, миновал прилавки со свежей зеленью, с овощами, телеги, с которых бородатые мужики вели оптовую торговлю, охраняемые лавочки с оружием, украшениями и прочими «довоенными» редкостями. Над мясными рядами кружились жирные мухи, сновали туда-сюда собаки, и Вадим очень быстро потерялся в лабиринте торговых улочек. Гомон, драки, склоки. Торговки наваливаются грудями на прилавки, зазывают:

— Молоко! Кому молока!

— Слушай, Леон, — пробормотал Ходок, — давай пожрать купим? В брюхе бурлит!

— Бурлит — ищи сортир. Тебе вообще голодовка полезна. Да и не на что покупать.

— Чтобы купить что-то ненужное, надо продать что-то ненужное! — поддержал Вадим.

Сандра обернулась и наградила его ненавидящим взглядом.

Рынок был огромный. Вход — треть эс-грамма, территория огорожена, на воротах — суровые вооруженные дяди, обыскивают посетителей, телеги торговцев. Леон достал заначенную серебряную проволочку, охранник отрезал кусочек, взвесил… Вопросов задавать не стал, если бароны будут что-то продавать — администрации и так налог пойдет, да и в кабаке бароны сделку любят отметить. А покупать — пусть покупают…

Живот бурчал не только у Ходока. Есть хотели все. Умей он воровать, Вадим стянул бы лепешку у толстухи в ярком платье, заливавшейся на всю округу:

— Лепешки сладкие на меду, лепешки с луком, сыром, со сметаной! Дешевле не найдешь, голодным не уйдешь!

Они шли к дальнему от входа концу рынка. Там, у забора, мычали, бекали, мекали, кукарекали. Свернули в проход — и оказались у вольеров с живностью, птичьих клеток, бочек рыбы. Воняло хлевом, атаковали оводы и слепни, Вадима тут же укусили под лопатку. Сандра как взбесилась — размахивала руками, отгоняла кровососов, плевалась в них. Леон тянул ее дальше… К загонам с людьми.

Рабы стояли и сидели на корточках и на земле. Безволосая баба с заячьей губой кормила младенца отвислой грудью. Три скучающих бородача обозревали «витрину».

— Кто здесь главный? — спросил Леон.

Один обернулся. Квадратный, кряжистый мужик, спелая слива носа, глаза голубого стекла.

— А че?

— Продать хочу, — он дернул за веревку, и Сандра, отставшая было, встала бок о бок с Леоном, — вот, девка. Хороша, но дура дурой.

— Сифозная небось… — Бородач отвернулся.

— Чистая! Считай, непользованная!

— Сам покупателя ищи, барон. Я с вашим племенем дел не имею, — и сплюнул на землю.

Его товарищи закивали.

Леон побледнел. Ходок загоготал. Ему ответили гуси…

— А где его искать, покупателя? — встрял Вадим.

— Где хошь. Я баронам не помогаю.

Леон развернулся и пошел обратно, волоча за собой Сандру. Вадим и Ходок шли по бокам, молча сочувствовали.

— Проблемы, господин барон? — Дядька выбирал гуся. Или утку. Или курицу. — Чей-то вы туда-сюда снуете, затерялись?

— Тебе девка не нужна?

Пейзанин сделал стойку: подобрался, подался вперед, уставился на Сандру. «Девка» показала ему язык. Земельник покраснел. Средних лет, сухенький, с редкой пегой бороденкой дядя. Замызганная кепка, камуфляж, латаные-перелатаные сапоги.

— Ну-ка, ну-кась… Меня Рудольф зовут, господин барон… Что, Сивый послал? Он с придурью, ты не обижайся… А девка-то хороша!

— Жалко, дура, — пожал плечами Леон. — А так — вполне. Хозяина знает, кулака боится.

Сандра почесала грудь. Правую.

— А че умеет?

— Чему научишь. За скотиной ходить научишь — будет пасти… кого вы там пасете… свиней.

— Не, кто ж дуре скотину доверит! Это ты сказанул… А это, — Рудольф подмигнул, — умеет?

— Всем бы так уметь, — с каменной мордой ответил Леон.

Ходок отошел в сторону — прохрюкаться.

Рудольф потер сухенькие ладони, забегал вокруг Сандры. Волосы потрогал. По заднице шлепнул.

— Сифозная?

— Дался вам всем тот сифак… Чистая. Сам бы трахал, но ведь ду-ура! Надоела, сил нет.

— А что хочешь за нее?

Леон изобразил глубокую задумчивость. Ясно было, что сейчас Рудольф начнет торговаться, какую цену ни назови, по морде видно. А ломанешь цену — вообще откажется. Он за птицей пришел, не за девкой.

— Ну… Двадцать эс-граммов.

— А че так мало? — насторожился Рудольф. — Небось сифозная? Или брюхатая? Или лучевая, а?

— Сказал: чистая. Надоела. Не обратно же ее тащить…

Жадность боролась с осторожностью. Рудольф еще раз осмотрел Сандру.

— Нет у меня серебра… Едой возьмешь?