Чтение онлайн

 Я не слышала, как он пришел. Убравшись в квартире, я уселась на балконе читать книгу, в надежде, что без меня запах хотя бы немного выветрится. Я-то к нему уже принюхалась, а вот Штефану, наверняка, снесет голову и взорвет мозги. Да и вонять так отменно в чужой квартире как-то нездорово. Но мне, в самом деле, надо в понедельник хорошо выглядеть — хотелось предстать перед консулом с нормальным лицом без синяков.

 — У нас кто-то умер и уже разложился? — с перекошенным лицом заглянул он на балкон.

 — Фрау Марта принесла мне чудо-мазь, которая за пару часов сводит синяки.

 — Угу, только потом человек покрывается трупными пятнами, — морщился Штефан.

 — Прости. Меня этим намазали практически силой.

 — Нда, фрау Марта плешь проест, но осуществит задуманное. И как синяки? Рассосались?

 — Ну, рука, по крайней мере, двигается лучше, — я продемонстрировала ему сжатый кулак. — Мне не так больно сжимать кисть.

 — Ладно. Хотя я совершенно не в восторге от этого запаха.

 — Я сейчас все смою и проветрю. Весь день окна открыты.

 — Толку-то? — фыркнул он и ушел. Черт, не надо было мне мазаться этой дрянью, но она реально помогала.

 Штефан был чем-то раздражен. Говорил отрывисто и резко. На плите стоял ужин — заказная курица-гриль и салат. Больше я ничего не нашла, только пару огурцов и мятую помидорку. Решила, что целой тушкой мужчина насытится, даже если откажется от салата. Я сама есть не хотела. Мерзкий запах отбил аппетит напрочь.

 Минут через сорок он вернулся немного подобревшим. Даже принес мне чай и плед.

 — Какие-то проблемы на работе? — укуталась я в плед. — Надеюсь, вчера я своим длинным языком не оставила тебя без сотрудника?

 — Нет, на работе все хорошо, — сел Штефан напротив в кресло. — И вечер вчера был чудесным. Приятно было смотреть на тебя настоящую — язвительную, самоуверенную, дерзкую, с огнем в глазах.

 — С чего ты взял, что такая — я настоящая?

 — Потому что вчера ты светилась, резвилась, как форель в ручье, а не была уснувшей рыбиной в аквариуме на рынке.

 — Экий ты поэтичный сегодня.

 — Тебе понравился Дэн?

 Я ждала этого вопроса. Я готовилась к нему с самого утра.

 — Даниэль напомнил мне моего московского друга — Сергея. Мы с ним со школы дружим, сидели вместе за одной партой. Сейчас он строит мосты. Представляешь, всю жизнь человек мечтал строить мосты и теперь вот строит. Я давно его не видела. Мы переписываемся, часто созваниваемся. А тут вот Даниэль — и одежда Сергея, и дреды Сергея, и повадки Сергея, и даже пирсинг в губе Сергея. Я, когда его увидела, думала, что это мой Сергей каким-то чудом оказался около твоего подъезда. Болтала с Даниэлем, а думала о Сергее, — мечтательно улыбнулась. На самом деле никакого Сергея в моей жизни не было и в помине. Не могла же я сказать про Тома.

 — Классно, — пил он чай маленькими глоточками. — У меня такой друг Том. — В груди закололо. Я заставила себя улыбнуться. — К которому мы с тобой ездили. Мой дружбан с детства. А что у нас к чаю?

 — Ничего. Даже хлеба нет.

 — Одевайся, пошли в магазин, — подскочил он. — Купим всяких вкусностей.

 — Штефан, от меня пахнет.

 — У нас отключили воду? Марш! У тебя есть десять минут. Магазин закроется через полчаса.

 До магазина мы со Штефаном бежали. Ну, то есть он быстро шел, а я за ним неслась вприпрыжку. Это выглядело очень забавно. Саша за нами не особо успевала, поэтому нашего крутейшего шпица Штефан тащил на руках, обещая, что на обратном пути она обязательно погуляет нормально. Кто б меня взял на ручки? Кажется, я начинаю привыкать к хорошему.

 — У нас всего пять минут, — бормотал Штефан, влетая в магазин и передавая мне собаку. — У нас совсем ничего нет?

 — Я бы завтра сходила…

 — Ага, а завтракать что будем?

 — Там два яйца осталось, — пожала я плечами.

 Но Штефана уже нельзя было остановить. Он схватил тележку и, ловко маневрируя между рядам, помчался вперед. Окей, сначала фрукты и овощи. Черт, надо было ехать на машине, он что это все попрет в руках? Апельсины и бананы перекочевали в тележку. Штефан повадился по утрам пить свежий апельсиново-банановый сок. Это я его приучила. Молочный отдел. Кусок сыра и пакет молока. Я прихватила моцареллу. Завтра сделаю итальянский салат. Надо про базилик не забыть и помидоры. Эх, мне б еще кедровых орешков и кунжута. Что-то я со Штефаном совсем обдомохозяилась. Мясной отдел. Берем курицу, телятину и свиную шейку. Я люблю такую, где жирок прожилками. Пожарить на сильном огне до золотистой корочки, чуть чеснока и перца — ммм, объедение! Интересно, почему я Каулитцам ничего подобного не готовила? Вот вроде бы любимый мужчина не дурак поесть, Том тоже любитель набить пузо, а я к плите и не подходила совсем. Питались все какой-то гадостью. Билла лишний раз в магазин не затащишь. Том при слове продукты впадал в ступор, как крокодил, которому врезали по носу. Одной мне что ли и сумки таскать, и у плиты стоять, и посуду потом мыть? Нет уж! Дудки! Пусть пиццу едят и суши. А я вот на Штефане буду ставить кулинарные опыты. Мне кажется, он за две недели даже поправился немного. Кондитерский. Штефан, не глядя, хватает печенье, пару шоколадок, там дальше хлеб. Я подхожу к разноцветным упаковкам желейного мармелада. Провожу по ним рукой с тоскливой улыбкой. Их очень любит Билл. Всю эту синтетическую гадость он готов есть килограммами с утра до вечера. Поднимаю глаза и… Стикер. На нем по-русски написано: «В городе пахнет только тобою, Низ живота наполняет любовью…» У меня сердце остановилось.

 Вспышка. — «Это песня про нас…» — Его рука по щеке.

 Стикер. «Море улыбок и море желаний, Времени нет и нет расстояний».

 Вспышка. — «Про нас…» — Губы пересохли.

 Стикер. «Воздух вокруг ни на что не похожий, Нет ни машин не случайных прохожих. Есть только ты и я».

 Вспышка. — «Я так по тебе соскучился…» — Его поцелуй на моих губах…

 Я ухватилась за полку двумя руками, боясь, что сейчас просто рухну на пол. Закрутила головой — все полки на уровне моих глаз были обклеены стикерами. Как я не заметила этого раньше? Песня. Та глупая песня, которая привязалась ко мне в самолете и преследовала до самого отеля в Париже.

 Еще один. «Когда ты плачешь, Помоги мне, я не знаю, что мне делать». — Душу рвет внутри на части. Мне больно. Мне физически очень больно в районе сердца. Не могу стоять.

 — Мари! — зовет Штефан. — Что ты там застыла? Быстрее. Ждут только нас.

 Я рассматривала стикеры, мелкими шажками кидаясь от одной полки к другой. Это… Боже! Вот Москва. Парк Победы. Мой дом.

 «Может в птицу превратиться и улететь».

 Наш дом в Гамбурге. Квартира. Все откадрованно, не целиком, намеком. Но я-то знаю! Глупо улыбаюсь таким знакомым предметам. Касаюсь их кончиками пальцев, закрывая глаза. Я ощущаю их шероховатые поверхности.

 «Помоги мне, я не знаю, что мне делать».

 Мой ноутбук у Билла на столе. Мой любимый, самый лучший ноутбук. В нем вся моя жизнь. Открыт. Включен. Дата… 30 марта. 2-35. Он не спал в ту ночь перед операцией. Так же, как не спала я.

 «Там, где я был, или там, где я буду, Я никогда о тебе не забуду».

 Моя любимая чашка с кофе и его «Мальборо лайт». Прикурена. Перед глазами поплыло: Билл держит сигарету — по-женски, нежно, затягивается блаженно…

 «Это любовь или мне это снится».