Чтение онлайн

В операционном зале службы безопасности «Рук милосердия» одну из стен занимали мониторы высокого разрешения, которые давали такую четкую «картинку» коридоров и комнат огромного здания, что она казалась трехмерной.

Виктор не считал, что его люди имеют право на уединение. Да и на жизнь.

У них вообще не было никаких прав. У них было предназначение — внести свой вклад в реализацию его видения Нового мира, у них были обязанности и те привилегии, которые он им даровал. Но не права.

Уэрнер, руководитель службы безопасности «Рук милосердия», более всего напоминал гору мышц. Могло показаться, что бетонный пол проседает под его весом. Однако он никогда не поднимал тяжести, не накачивал мышцы. Идеальный обмен веществ поддерживал его физическую форму в должной кондиции независимо от того, что он ел.

Ёсли у него и была проблема, то с насморком, но над этим уже работали.

Не так чтобы постоянно, но достаточно часто у него из носа вдруг начинало течь, как из ручья. И за какой-то час Уэрнер мог израсходовать три коробки бумажных салфеток.

Виктор мог бы уничтожить Уэрнера, отправить его останки на свалку и заменить на посту начальника службы безопасности Уэрнером Вторым. Но эти приступы насморка ставили его в тупик и интриговали. Вот он и продолжал работать с Уэрнером, изучать эти приступы и искать эффективный способ лечения.

Стоя в операционном зале рядом с Уэрнером, у которого на тот момент ничего не текло из носа, Виктор смотрел на мониторы, демонстрирующие видеозаписи, открывающие, каким маршрутом Рэндол Шестой покинул здание.

Абсолютная власть требует абсолютной приспособляемости к ситуации.

Каждую ошибку следует рассматривать как возможность чему-то научиться. И если Виктору бросали вызов, у него всегда находился адекватный ответ, позволяющий не отступить, а еще на шаг продвинуться к цели.

В некоторые из дней таких вызовов бывало больше. Похоже, такой день как раз и начался.

Тело детектива Джонатана Харкера ждало в секционном зале, еще не препарированное. А в «Руки милосердия» уже везли тело Уильяма, дворецкого.

Виктора это не тревожило. Возбуждало.

Так возбуждало, что он ощущал пульсацию крови в артериях на шее, в артериях на висках, чувствовал, как скрипят зубы от предвкушения встречи с новыми трудностями, борьбы с ними, поиска и нахождения оптимального решения проблемы.

Рэндол Шестой, вышедший из резервуара сотворения законченным аутистом и агорафобом, тем не менее смог покинуть свою комнату. Коридорами добрался до лифтов.

— Что он делает? — спросил Виктор.

Вопрос он задал, глядя на монитор, где Рэндол шел по коридору. Шел как-то странно, по-особенному. Иногда делал несколько шагов в сторону, внимательно изучал пол, прежде чем двинуться дальше, после чего опять смещался в сторону.

Такое ощущение, что он учится какому-то танцевальному шагу, — заметил Уэрнер.

— Какому танцевальному шагу?

— Я не знаю, какому именно танцевальному шагу, сэр. Основу моего образования составляли методы обеспечения безопасности и боевые искусства. Танцам меня не обучали.

— С чего Рэндолу захотелось танцевать?

— У людей возникают такие желания.

— Он — не люди.

— Совершенно верно, сэр.

— Я не закладывал в него желание танцевать. Он не танцует. Возникает ощущение, что он старается на что-то не наступить.

— Да, сэр. На зазоры.

— Какие зазоры?

— Зазоры между плитками на полу.

Когда беглец приблизился к одной из камер, стало ясно, что Уэрнер прав. При каждом шаге Рэндол ставил ногу точно на виниловую плитку площадью в двенадцать квадратных дюймов.

— Это навязчивость, — заметил Виктор. — В этом он ведет себя, как ему и положено.

Рэндол переместился от одной камеры наблюдения к другой. Вошел в кабину лифта. Спустился в подвал.

— Никто не попытался остановить его, Уэрнер?

— Нет, сэр. Нам приказано не допустить несанкционированное вторжение. Мы не получали указаний заниматься теми, кто хочет уйти, не имея на то права. Никто из сотрудников, никто из вновь созданных не пытался уйти без вашего разрешения.

— Рэндол ушел.

Уэрнер нахмурился.

— Ослушаться вас невозможно, сэр.

В подвале Рэндол по-прежнему избегал зазоров между плитками и добрался до архива. Спрятался между железными шкафами.

Большая часть Новых людей, созданных в «Руках милосердия», со временем переселялась в город, растворяясь среди населения. Некоторые, как Рэндол, создавались специально под какие-то эксперименты и уничтожались после их завершения. Виктор не собирался выпускать Рэндола из этих стен.

Уэрнер прокручивал видеопленку в ускоренном режиме, пока на экране не появился Виктор, вошедший в помещение архива из тоннеля, который связывал подвал «Рук милосердия» и гараж соседнего административного здания.

— Он — предатель, — Виктор помрачнел. — Он спрятался от меня.

— Ослушаться вас невозможно, сэр.

— Он, несомненно, знал, что покидать «Руки милосердия» ему запрещено.

— Но ослушаться вас невозможно, сэр.

— Заткнись, Уэрнер.

— Да, сэр.

После того как Виктор покинул архив, Рэндол Шестой появился из своего убежища и подошел к двери. Набрал шифр замка и двинулся по тоннелю.

— Как он узнал шифр? — удивился Виктор.

По-прежнему идя не по прямой, а прямоугольным зигзагом, Рэндол миновал тоннель, вновь набрал шифр на настенном пульте.

— Как он узнал?

— Позволите говорить, сэр?

— Валяй.

— Спрятавшись в архиве, он слышал тоновый сигнал каждой цифры, который возникал при нажатии на кнопки настенного пульта.

— Слышал через дверь?

— Да, сэр.

— У каждой цифры свой сигнал.

— Наверное, он заранее выучил, у какой цифры какой сигнал.