Город богов
Шрифт:
— Твои слова ничего не меняют, — и, все же, видя, что сомнения, затуманивая жрецу разум, стали мешать ему должным образом исполнять обязанности не просто слуги, но и советника, он решил снизойти до объяснений: — Я не хочу брать с собой людей, когда караванщики могут сболтнуть лишнего. Тогда придется многое объяснять…
— А нелюди?
— Призраки? Они послушны мне лишь в той мере, в какой это нужно их госпоже. Кто знает, возможно, богиня смерти решила испытать меня. Не случайно же этот караван пришел в город как раз накануне обряда.
— Ты не доверяешь им?
— Нет. Особенно после того, что случилось.
— Что-то произошло? То, о чем я не знаю?
— Слуга, которого я посылал с Силимом вместо писца.
— Он рассказал тебе что-то интересное?
— Нет. Как раз совсем наоборот. Он не сказал ничего, за исключением тех крох, что видел твой брат-купец. Призрак смотрел на караванщиков глазами Силина, словно у него не было собственного зрения, способного проникать через преграды, видеть все насквозь.
— Неужели у чужаков есть что-то, способное повлиять…
— На слуг великой богини? — маг не сдержал смешка. — Не говори ерунды!
— Но почему Она так поступает с нами?
— Это богиня. Ей хочется убедиться в нашей вере, получить новое свидетельство преданности. И я собираюсь доказать, что достоин того, чтобы и дальше Ей служить. Сто лет, двести, триста… Разве может быть предел у вечности?
— И, все же, к чему воры, если мы пойдем к ним сами…
— Ты разочаровываешь меня, Абра. Неужели ты думаешь, что, пусть хозяин каравана и дал согласие преподнести мне в дар свитки, он передаст именно те, которые я так жажду получить? О нет, он давно спрятал их в потайном месте, нам же покажет сундук со всякой бесполезной ерундой.
— Но ты всегда можешь прочесть его мысли…
— Я так и сделаю! И дам ворам знак, где искать! Не стану же я выпрашивать у чужаков то, чего они не хотят мне отдать!
— Можно было бы взять силой…
— Ну да, испугать их, вынуждая, думая лишь о настоящем, не будущем, сжечь рукописи! А что, если они — последние? Нет, я не могу себе позволить рисковать! И, потом, повторяю еще раз: я вовсе не хочу, чтобы просочились слухи и кто-нибудь узнал о существовании легенд, которых быть не должно.
— Но воры…
— Они — моя забота, — маг недобро усмехнулся. — Если они принесут свитки — то умрут тотчас. Если нет… Что ж, поживут еще несколько дней. А потом… — он умолк, а служитель счел за благо более не говорить об этом, когда и так было ясно, что скрывается за этим "потом".
— Понятно. Ты найдешь, где скрыты свитки, мы отвлечем внимание, воры выкрадут и…
— Слава богам, ты вновь начал соображать! Приход Хранителя — вещь сама по себе необычная. Это не может не остаться незамеченным. Что же до меня, то я, конечно, не буду лишь глазеть по сторонам. Мне нужны их мысли. А, как ты, надеюсь, понимаешь, чтение мыслей надолго отбивает всякую охоту копаться в собственной голове.
— Ты мудр, великий Ярид, — склонив голову, прошептал Абра.
— Конечно, — усмехнулся тот, — благодаря этому я до сих пор жив.
Они быстро миновали лабиринт, когда наделенный даром знал самый короткий путь наверх. Пройдя пустынными улочками, погруженными в полумрак спустившейся на город ночи, они остановились на углу прилегавшего к площади дома, скрываясь от постороннего взгляда в полутьме высоких серых стен.
Глаза мага сощурились, шаг за шагом ощупывая все вокруг. В этот миг человек стал похож на пса, который настороженно прислушивается, принюхивается к своей добыче, прежде чем напасть.
Хозяин города заметил, как среди полумрака и отблесков костров мелькнули незаметные глазу обычного смертного тени.
— Вот и крысы, — прошептал он, а потом, уже громче, приказал: — Пошли!
И, выпрямив спину, твердой походкой того, кто привык повелевать, в сопровождении худощавого служителя, весь внешний вид которого лишний раз подчеркивал величие хозяина города, Хранитель вышел на площадь.
Ждавшие его прихода торговцы расступились, пропуская мага туда, где, одетый в самые дорогие одежды, рядом с прилавками, на которых были выложены лучшие товары, стоял хозяин каравана. По обе руки от него замерли помощники. Все трое почтительно склонились перед Хранителем в низком поклоне, а затем замерли, чтя обычай, согласно которому ни один лишенный дара не может первым заговорить с магом.
И, все же… В них было что-то такое, что заставляло усомниться в искренности знаков уважения… Лица мужчин были приветливы, однако это чувство казалось подобно ковру, скрывавшему под собой холод и бесстрастность камня.
Молчание затягивалось. Не понимая, что происходит, Арба взглянул на своего хозяина. Тот побледнел от напряжения, губы сжались в тонкие нити, на лбу выступили капельки пота.
— Здравствуйте, торговцы, — наконец, громко произнес наделенный даром, пряча за твердостью досаду и даже растерянность.
За долгие годы своего владычества, Ярид привык получать все, чего хотел, при этом уже давно для него перестало иметь значение, что именно встает на его пути: принцип, закон, чьи-то желания или воля. И вот он столкнулся к преградой, которую оказалась неспособна преодолеть вся его сила.
Эти застывшие перед ним, ожидая, что будет дальше, люди… Они должны были, просто обязаны о чем-то думать! Однако пытавшемуся проникнуть в их разум магу показалось, что перед ним каменные изваяния, так пусты были их головы, прозрачны и неподвижны души.
"Но ведь это невозможно!" — готов был в отчаянии закричать Ярид. Он снова и снова пытался проникнуть во внутренний мир чужаков, но всякий раз наталкивался на нечто, неощутимой завесой накрывшее торговцев, защищая не только от любопытных взглядом, но и волшебных сил.
А еще хозяин каравана, который вместо длинного ответного приветствия, призванного заключить в себя все почтение и признательность чужаков к тому, кто разрешил им несколько дней наслаждаться теплом городских пределов, произнес лишь: