Город Барабу
Шрифт:
– Шеф… круглая выпуклость… шишкообразное вздутие…
Рыбья Морда забрал у него книгу:
– Позвольте! – Он отыскал нужную статью, сунул книгу в лицо Доккор-туту и ткнул пальцем. – Шеф. Главный. Начальник…
– Вам нужен «Подразделение дорожное движение». Вы все я возьму за полкредита.
Я опустил руку в карман и обнаружил, что там пусто.
– Рыбья Морда, у тебя есть деньги? Он достал две монеты по четверти кредита и протянул их яйцу.
Доккор-тут взял их и затрясся всем своим телом:
– Вы счет не иметь?
– Счет?
– Банк. Вы счет не иметь банк?
Мы покачали головами. Доккор-тут снова затрясся и повернулся к нам спиной. Некоторое время он смотрел на какое-то здание, потом заковылял к нему. Я догнал его:
– Куда мы идем?
Доккор-тут указал на ящик, укрепленный на стене:
– Банк. – Он остановился возле ящика, сунул в него две монеты и заговорил: – Доккор-тут, темай, ух, ух, сут, темай, дис, ух, симик чо. – Переводчик повернулся к нам. – Подразделение дорожное движение.
26
15 июня 2144 г.
После долгих разговоров и неоднократных обращений к пособию «Английский, как на ней говорить» стало ясно, что регулировщики занимаются только движением, они не полицейские. Начальник подразделения контрольной службы приказал Доккор-туту отвести меня и Рыбью Морду в местное отделение криминальных расследований. Там мы познакомились с весьма крутым на вид «яйцом» с синим поясом. Он назвался Туггет-норцом и вызвал к себе переводчика, оказавшегося, к счастью, более опытным специалистом. Мы тепло попрощались с Доккор-тутом и вручили ему еще один кредит, который он сразу же опустил в обменный ящик, после чего ушел, помахав своим билетом и сказав:
– Сиркис, увидимся.
После того, как полицейский начальник и переводчик в свою очередь продемонстрировали нам билеты, мы перешли к делу.
– Туггет-норц, в цирке работают мошенники.
Переводчик – его имя было Губин-сту – немного попереваливался с ноги на ногу и спросил:
– Что такое «мошенники»?
Я развел руками:
– Мошенники – воры-карманники, жулики, карточные шулера, наперсточники… – Судя по выражению лица переводчика, он мало что понял. – Вы знаете, что такое «карманник»?
Губин-сту извлек откуда-то свое пособие «Английский, как на ней говорить», пролистал несколько страниц, нашел нужную и стал читать. Потом широко раскрытыми глазами посмотрел на нас. Затем отложил книгу, повернул меня спиной к себе и что-то сказал Туггет-норцу, указывая на мой задний карман. Его рука влезла в мой карман, извлекла бумажник, и переводчик снова что-то залопотал. Я повернулся, и Губин-сту вернул мне кошелек. Положив его на место, я посмотрел на начальника отдела. Туггет-норц рассматривал меня, сложив руки на том месте, где у нас живот. Потом прищурился, развел руками и что-то сказал переводчику.
Губин-сту повернулся к нам:
– Не преступление. Не преступление влезать в карман. Туггет-норц говорит, в законе нет.
Я почесал голову:
– Вы хотите сказать, что закон не предусматривает наказания за воровство?
Губин-сту кивнул:
– А зачем? Нет карманов.
Я огляделся. Ни у кого из присутствующих асту не было карманов, только синие пояса. Я повернулся к переводчику:
– Хорошо, а где вы держите свои деньги?
– Деньги? – Он как-то странно загоготал, сказал что-то Туггет-норцу, и тот тоже принялся издавать трубные звуки. Когда они немного успокоились, Губин-сту сообщил:
– Мы держим деньги в банке. Они все там. Иначе нам пришлось бы носить их в руках. – Он снова загоготал.
– Так как же быть с мошенниками? Они же будут надувать зрителей.
И полицейский, и переводчик непонимающе уставились на меня.
– Надувать зрителей? – спросил Губин-сту.
– Обманывать, играть нечестно.
Губин-сту почесал голову, покачался на месте и поднял руки:
– Ну и что?
К месту стоянки мы с Рыбьей Мордой возвращались в самом мрачном расположении духа. Рыбья Морда то и дело качал головой:
– Не верю, просто не верю.
Он повернулся ко мне:
– Как ты думаешь, эти яйца даже не знают такого понятия, как «нечестность»?
Я кивнул:
– Ты же видел – у них нет такого слова. Быть нечестным не считается у них преступлением.
Рыбья Морда поддал ногой валявшийся на дороге камешек:
– А значит, Бостонский Франт и его банда будут делать деньги так, как будто у них печатный станок.
Я проследил за полетом камня, ударившегося о стену кассы. Из-за решетки билетного окошка на нас смотрела мрачная физиономия Тима Десять Скальпов. Перед кассой никого не было, но на площадке толпились гогочущие асту, которыми руководили уже знакомые нам регулировщики с белыми поясами. Опоздавшие предъявляли у входа купленные заранее билеты, и их пропускали на площадку. Мы кивнули контролеру и прошли к одной палатке. Асту внимательно слушали зазывал, одни заходили в палатки, другие покидали аттракционы… Вроде бы все шло как всегда. Но что-то было не так. Никто не покупал билетов. Мы с Рыбьей Мордой окликнули Говоруна, который призывал посетителей посмотреть на Удивительного Озамунда. Он только что остановился передохнуть, и, указывая тростью на вход, наблюдал за толпящимися у палатки гогочущими асту.
Повернувшись к нам, Говорун возбужденно сказал:
– Вы когда-нибудь видели подобное? Они ж не понимают ни слова из того, что я тут несу, но стоят и слушают! Если мне удается пробудить у них интерес, они идут и смотрят представление. – Он улыбнулся и слегка понизил голос. – Сообщу по секрету, я собрал на Оззи гораздо больше зрителей, чем Губошлеп на Зельду.
Я взглянул туда, где распинался Губошлеп, и согласно кивнул – толпа у входа в палатку мадам Зельды действительно была меньше. Я повернулся к Говоруну:
– Почему вы не продаете билеты?
Он пожал плечами:
– Так распорядился Хозяин. Эти ребята не носят с собой деньги. – Он покачал головой. – Мистер Джон говорит, что им можно доверять.
Я покрутил головой:
– А где мошенники?
Говорун снова пожал плечами:
– Думаю, ушли. У них тут никакого бизнеса. – Он кивнул. – Ну, мне пора за работу, Бородавка. Кстати, мистер Джон сказал, чтобы вы двое заглянули к нему, когда вернетесь.
Мы с Рыбьей Мордой молча поплелись к административному фургону. Мистер Джон сидел на ступеньках, поглядывая на заполнявшую площадку толпу асту, и тихонько посмеивался. Увидев нас, он поднялся.