Чтение онлайн

— Я подвела их! Всех подвела! Ты, особенно ты, не можешь прощать такое! — Но Псалм приблизилась и обняла меня. — Пусти! У меня нет на это времени! Это всё ничего не значащие… бессмысленные… жесты…

У меня встал ком в горле. Я могла бы вырваться из её объятий, но силы покинули меня.

— Как? Столь многие… из-за меня… погибли. Как ты можешь такое прощать? Мои друзья. Мой народ. Я должна была быть лучше. Более осторожной. Более… не знаю! — пробормотала я, сдерживая рыдания. Это были другие слёзы. Не как прежде. Горе, это не то же самое, что раскаяние. И отпущение грехов не то же самое, что расплата по счетам. С расплатой по счетам я могла мириться. Но когда мне говорили, что платить не нужно… с этим смириться было намного сложнее.

— Я не заслуживаю прощения, — пробормотала я, уткнувшись ей в шею.

Поглаживая меня по спине, Псалм вздохнула и ответила:

— Как и я. Но иногда то, что нам нужно, важнее того, что мы заслуживаем.

Наконец, я отстранилась, снова не в силах смотреть ей в глаза.

— Извини. Я пыталась. В самом деле пыталась.

— Я знаю. Но нельзя, чтобы сейчас тебя угнетало раскаяние. У тебя есть работа, которую нужно выполнить. А раскаяние сейчас — непозволительная роскошь.

Втроём мы продолжили спуск по склону. В Капелле царила неразбериха, но точно также, как и раньше, она оставалась жива. Вокруг суетились несколько сотен пони. Крестоносцы и Халфхартс, что остались её защищать, теперь смотрели на остальных с холодным презрением. Возле изрешечённой пулями церкви, перевязанная бинтами Чарити, с планшетом в копытах раздавала указания.

— Вот только попробуйте пропустить хоть одного из этих соплежуев. Они не стоят ни единой пули, что были потрачены ради их прикрытия. С них со всех нужно содрать по две тысячи процентов за трусость! — распекала контролёров кобылка.

— Две тысячи процентов? — переспросила я, подходя ближе.

Чарити скорчила кислую мину.

— Цифры я обдумаю позже. А сейчас я устала, мне плохо, и… — Она осеклась, внимательно вглядевшись в меня. — Святая Селестия… — пробормотала кобылка, роняя планшет в грязь. — Ты… ты на самом деле… ты… обалдеть… — В попытке надеть на себя привычную маску невозмутимости, Чарити рявкнула в сторону нескольких жеребцов, ковырявшихся в грязи неподалёку: — Две крышечки за пулю, одна — за четыре стреляных гильзы! Мне нужен каждый патрон, пригодный для стрельбы, на случай, если эти полосатые ублюдки выжили и по-прежнему жаждут крови!

— Отродья всё ещё докучают? — нахмурившись, спросила Псалм.

Чарити кивнула в сторону часовни, и мы вошли внутрь. Я с удивлением обнаружила, что всё там буквально заставлено вёдрами и металлическими ящиками, доверху наполненными патронами, гильзами и оружием. Мне подумалось, что это добро не совсем уместно в церкви, но, в конце концов, лишь здесь его можно было укрыть от дождя. Ещё я увидела двух кобыл: Крышечку и ещё одну… которая выглядела очень знакомой… ага! Ростовщица! Вот это поворот! Обе были чрезвычайно заняты инвентаризацией товара.

— Больше нет. Но я не удивлюсь, если они затеят ещё какую-нибудь пакость! — со злостью бросила Чарити. — И я хочу быть к этому готова. Им не взять Капеллу без боя!

— Уверена, ты выйдешь из этого боя победителем, — с улыбкой сказала я.

— Победителем? — Подойдя к двери, она указала на гигантское гнездо, высившееся на другой стороне реки. — Пока ты не разберёшься с этой неведомой хренью, мне победы не видать. — Она презрительно фыркнула, а затем внезапно покраснела. — Прости.

Я нахмурилась.

— Прошу прощения?

— Я… пф-ф! Ты ведь у нас теперь Принцесса! Ну там, струящаяся грива и прочее! С такою тобой совершенно невозможно иметь дело. — Шагнув в сторону, она схватила какое-то ведро, и, подпрыгнув, надела его мне на голову. — Вот. Совсем другое дело! — победоносно заявила она, а я застыла в неловкой позе — посудина оказалась не особо чистой. — Итак, Бакджек… То есть, Блекджек… Довожу до твоего сведения, что я провела тщательную ревизию твоих расчётов с Капеллой. Суммировала все штрафы, сборы, проценты, надбавки за нытьё, различные муниципальные налоги и всяческие милости, которыми я щедро одаривала тебя в процессе наших взаимоотношений. И, похоже, размер твоего долга превышает суммарный ВВП всей Пустоши! — Я начала было снимать ведро с головы, но она так сверкнула на меня глазами, что я оставила его в покое.

— Тем не менее, — торжественно продолжила кобылка, — я подсчитала, что этот долг может быть погашен одной простой услугой. Тебе всего лишь нужно отправиться в Ядро и остановить… то, что заварило всю эту кашу, чем бы оно там ни было. Сделаешь это — и мы в расчёте.

— В расчёте? — переспросила я с кривой ухмылкой.

— Долг будет полностью уплачен, — уверенно подтвердила Чарити.

Приподняв край ведра, я посмотрела на неё сверху вниз.

— Навсегда?

Она хмуро зыркнула в ответ, скрестив копыта.

— Не искушай судьбу, Блекджек.

Сняв ведро с головы, я отставила его в сторону и со всей искренностью произнесла:

— Я принимаю твои условия.

У Чарити на глазах навернулись слёзы, и она бросилась ко мне, крепко обняв копытами мою переднюю ногу. Я наклонилась к ней и обняла в ответ. Мне ведомо, какую власть имеют над нами слёзы, но я знала, что эта кобылка не станет плакать вечно. Вряд ли она потратит на это дело столько же времени, что и я. Уже через несколько минут её рыдания стихли, затем сменились редкими всхлипами, и, наконец, Чарити смахнула с глаз последние слёзы. Крышечка и Ростовщица всё время, что она приходила в себя, демонстративно отводили взгляд.

— Если кто-нибудь узнает, что я ревела, как маленький жеребёнок…

— Знаю-знаю. Ты пустишь меня по миру, — закончила я за неё фразу, давая кобылке время окончательно успокоится. Осмотрев залежи товаров, я грустно ухмыльнулась. — Знаешь, раз уж эта последняя работа спишет все мои долги, мне пригодилось бы кое-что из этого.

Закатив глаза, она тепло улыбнулась.

— Все хорошие вещие были направлены в туннель. Там ты сможешь выбирать. Всё, что может тебе понадобиться, — кобылка со стоном закрыла лицо копытом. — О, Богини, это произошло. Я знала, что рано или поздно так и будет.

— Что? — непонимающе переспросила я.

— Я оправдываю своё дурацкое имя! Тьфу! — Чарити принялась постукивать копытами себе по вискам. — Нет! Я должна сосредоточиться. Всему своё время. Вспомни книгу. «Пятьдесят способов стать неприлично богатой». Я могу списать это на налоги, если налогообложение когда-нибудь снова появится.

Заметив, что я едва сдерживаю улыбку, кобылка отчаянно покраснела.

— У тебя что, работы нет? Честное слово! Подписываешь тут пони на сделку на весь её долг, а она… ооох…