Чтение онлайн

— Чем это ты занимаешься? — спросил Голденблад, пристально мотря на талисман. — Прекрати. Это школа. — Затем он повернул голову и проорал: — Сильверспаир! Биттербрю! Кто-нибудь!

Зебра закончил прикручивать провода к талисману. Рог Голденблада засиял, и он вздёрнул эту конструкцию в воздух.

— Я не знаю, что ты собираешься с этим делать, но…

В мгновение ока, зебра, крутанувшись в воздухе, сократил дистанцию и ударил вытянутой ногой Голденблада по шее, нарушая его концентрацию. Двигаясь плавно, он поймал странный талисман на свой круп, и, пробежав по Голденбладу, выбежал в коридор. Бегущая обратно Сильверспаир громко завизжала:

— Ты кто такой? Не подходи!

Голденблад, застонав, перекатился на ноги. Появлялось всё больше учителей, некоторые громко цокали по лестницам, а другие выходили из своих квартир. Зебра попятился, а его талисман начал светиться.

— Что это такое, Сильверспаир? Бомба? — напряженно спросил Голденблад.

— Нет! Я думаю… это промышленный генератор щёлочи, для производств. Но он модифицировал его, и подсоединил провода к конденсаторам… — она замолчала, затем её глаза расширились. — Схватите его! Быстро! Он перегрузил его!

Три преподавателя бросились на него, их рога засветились, когда они пытались выхватить талисман у зебры. Он увернулся, и отбросил нападающих с грацией и изяществом. Он бы просто не позволил им заполучить контроль над устройством, затем когда единороги были отброшены, он ударил их по рогам, глоткам, и глазам с молниеносной скоростью. Розовый талисман начал светиться.

Голденблад ринулся вперёд и схватил его, широко разведя ноги. Зебра попытался вывернуться, но Голденблад упорно толкал их обоих к краю ротонды, смотря на землю, лежащую сорока футами ниже. Зебра стиснул талисман копытами, когда они, под крики ужаса наблюдавших за этим пони, перевалились через край ротонды.

Голденблад, перевернувшись в воздухе, с грохотом рухнул на одну из находящихся десятью футами ниже лифтовых кабин, от чего та начала сильно качаться и подпрыгивать. Всё его тело болело, когда он, поднявшись на ноги, проковылял к краю, и посмотрел вниз, на лежащего ничком зебру. Голденблад ударил магией по управляющему талисману, и лифт, начав движение вниз, быстро опустился на пол.

Ослабевший белый единорог подошел к лежащему на животе зебре, рухнувшему на твёрдый чёрный мрамор как минимум с сорока футов. Кровь, из головы свернувшегося в клубок вокруг розового талисмана зебры, растеклась по полу. Кристалл гудел и пульсировал, а воздух наполнял острый запах. Голденблад внимательно посмотрел на лежащее тело.

— Отойди от него! Отойди! — кричал Биттербрю, когда он приблизился к трупу, и остановился. — Он мёртв.?

— Мне кажется, что к вашему копыту прилипла часть его мозга, — произнёс Голденблад, указывая на небольшой комок.

— Чудненько, — произнёс Биттербрю, после чего пролевитировал пару кусачек, и наклонившись, поднёс их к проводу.

Голденблад попятился на пару шагов.

— И так, какой же из проводов: синий или красный? — задумчиво произнёс он.

— Всемилостивая Луна, не перерезай если не уверен! — воскликнул Голденблад. Послышалось ещё больше цокота копыт, когда к упавшему телу прибежали пожилая кобыла-единорог, и ещё пол дюжины пони.

— Здравствуйте, Директор Дью Блоссом. А я уже почти обезвредил эту штуку, — ухмыльнулся Биттербрю. — И не нужно быть таким нерешительным, Голденблад. Ведь нужным всегда оказывается красный…

Труп взметнулся в верх, и схватив Биттербрю за голову, рванул его вниз, к кошмарным остаткам своего лица.

— Хы певый! — воскликнул он, а затем щёлкнул по талисману кончиком хвоста. Из торца устройства вырвалась струя розового тумана двадцатифутовой высоты, в которой исчезла голова Биттербрю, а когда содрогающееся тело рухнуло на пол, от неё остался лишь кровоточащий обрубок шеи. Струя тумана начала истончаться, но затем в серебряное кольцо вокруг талисмана затянуло белую пылинку, и он, запульсировав, изверг из себя ещё более плотный розовый поток.

— Получилось! Получилось! — хихикал зебра, разворачивая поток розового газа на окружающих его взрослых. С каждой секундой струя становилась всё насыщенней и толще. Пока Голденблад наблюдал за этим, с головы зебры слетел пропитанный подсыхающей кровью капюшон плаща, и он впервые увидел его лицо. Чёрные полоски перемещались подобно чернилам, но с каждой секундой его ужасные травмы восстанавливались. Полоски на его лице были похожи не на естественные зебринские узоры, но на глифы некоего ужасного тёмного заклинания. И когда Голденблад отступил в лифт, зебра развернулся и оглянулся, в то время как последние кусочки его черепа, со щелчком, встали на свои места. С беспристрастной, ужасающей уверенностью, я назвала имя этого лица.

Амади.

Голденблад отчаянно врезал по панели управления лифтом, и поморщился, когда на ней остался маленький лоскут его шкуры. Лифт рванулся вверх, в то время как розовое облако разрасталось, распространяясь во всех направлениях, и вздымаясь, всё выше и выше. Крики ужаса, издаваемые слишком многими жеребятами и учителями, начали отдаваться эхом, пока розовый туман сгущался и поднимался выше. Облако распространялось как накатывающий прилив, пока зебра метался туда-сюда.

Я уже однажды побывала в Розовом Облаке, потому это ужасное жгучее ощущение было мне хорошо знакомо. Абсолютно всё, как снаружи, так и внутри, ужасно горело, когда лифт поднялся на этаж-общежитие. Испарения уже закручивались вверх, когда лифт продолжил подниматься, и он сгорбился напротив прутьев кабины, в отчаянной попытке остаться стоять вертикально.

— Остановите лифт! Остановите лифт! — закричала Сильверспаир, левитируя в воздух жеребёнка, пока лифт продолжал подниматься вверх, в наблюдательную гидрометеорологическую башню.

Голденблад попытался ударить по панели управления, но его тело приклеилось к решеткам лифта. Он уставился вниз, на вид того, как его шкура плавится о покрытый розовым налётом металл, и закричал, а затем зашелся удушливым кашлем. Учитывая всю эту боль, я не могла винить его в том, что он не сумел остановить лифт. Однако, он с невероятной силой рванулся вперёд, и его бок потонул в огне, когда он освободился, оставляя на металле дюжину лоскутов шкуры. От его движения лифт накренился, и он впечатался в прутья на противоположной стороне кабины. Он завопил, но его вопль был всего лишь одним из десятков воплей, наполняющих центральную шахту.

Он смотрел, как учителя и учащиеся отступали от края балкона, когда розовое облако начало завиваться вверх через край и наружу. Паникующие пони давили копытами друг друга, отступая от приносящих боль испарений. Поднялся ещё один лифт, но он был заполнен извивающейся массой из полудюжины пони, и учитывая то, как они двигались, было трудно определить, где заканчивается один, и начинается другой. В глубине расползающегося облака можно было увидеть крохотные белые вспышки.

Третий лифт, в котором находились двое взрослых пони, опускался вниз. Голденблад попытался докричаться до них, чтобы они остановились, но из его горла донеслись лишь скрежет, хрип, и кашель. Эти двое исчезли в бурлящем розовом тумане, не имея никакого представления о том, насколько он опасен. Он снова рванулся вперёд, его размягчённая розовым облаком шкура рвалась, но в этот раз он непоколебимо остался стоять в центре лифта.