Чтение онлайн

– Не знаю.

– Винсент…

– Ни хрена не знаю, Алджерс. Форд тоже не в курсе. Он следовал указаниям Кардинала. Мы оба ничего не знали про твою подружку.

– Ты не знал, что в Холодильнике лежала Никола Хорняк? – скептически заметил я.

– Никогда не слышал о ней до того, как ты ее узнал. И Форд тоже.

– Кардинал знал.

Винсент пожал плечами.

Я поблагодарил его за содействие. Он поморщился, еще раз предупредил меня, чтобы я никому не разболтал то, что он мне сказал, и вернулся к занятию, которому я помешал: продолжил охмурять секретаршу. Подвинув стул, я присел.

Я отдавал себе отчет, что Кардинал знал о Ник с самого начала – доказательством тому служило собранное на нее досье. Но мне даже в голову не приходило, что меня направили в Холодильник, где я должен был обнаружить ее труп, причем Кардинал потрудился организовать все так, чтобы я сам сделал выбор.

Я вспомнил карточные фокусы, которые знал в детстве, и вспомнил, что хороший фокусник способен навязать выбранную им карту человеку из публики, при этом зрителю будет казаться, что он выбрал карту сам. Моя поездка в Холодильник оказалась частью замысла Кардинала, призванного придать событию видимость невероятного совпадения. А я, придурок, на это купился.

Теперь, когда знал про Винсента с Ричи, я невольно думал, какие еще фокусы приготовил для меня Кардинал. Я предположил, что его интерес ко мне связан с Ник, хотя вполне могло быть ровно наоборот. Кардинал ведь признался, что присматривал за мной с того времени, как меня зачислили в гвардию. Возможно, он решил, что пришло время надуть меня и посмотреть, как я буду скакать. Тогда Ник могли убить по его приказу и подстроить так, чтобы я ее нашел? Если так, то я занимаюсь бесполезным делом. Немыслимо добиться правосудия в отношении смерти Николы Хорняк, если убить ее приказал Кардинал.

Я провел остаток четверга и большую часть пятницы во Дворце, копаясь в досье на тридцать шесть гвардейцев охраны «Скайлайта» в поисках компрометирующих данных, коих оказалось в избытке. На девятнадцати гвардейцах висело по меньшей мере одно убийство, двенадцать отсидели в тюрьме, четверо были наркоманами, девять проходили реабилитацию. Один служил тайным агентом на Ближнем Востоке, оказался в списке тридцати шести даже анархист, переживший моральный кризис после того, как подорвал школу, полную ребятишек. Трое когда-то работали мальчиками по вызову. Двое занимались сутенерством. Большинство играли, много пили и без зазрения совести цеплялись к каждой юбке.

Но с Ник, Руди Зиглером или Паукаром Вами их не связывало абсолютно ничего. Я уделил много времени бывшим мальчикам по вызову и сутенерам, полагая, что они могли вращаться в том же кругу, что и Ник. Но если и так, это нигде не нашло отражения. Я пометил в блокноте, что необходимо поговорить с ними лично, но с этим можно было не спешить. Пока мне требовалось прищучить другую рыбу – Паукара Вами.

После того как он убил Джонни Грейса, все еще не появилось надежных свидетельств, что кто-то его где-нибудь видел, хотя было обнаружено несколько умерших не своей смертью людей, которых, судя по почерку, отправил на тот свет именно Паукар Вами. В пятницу я вел все расспросы по телефону: не лучший способ общения, люди обычно охотнее идут на контакт, когда беседуешь с ними лицом к лицу. Я рассчитывал закруглиться с экскурсами в личную жизнь гвардейцев рано в субботу и провести остаток дня, прочесывая улицы. Если ничего не подвернется, в воскресенье навещу Фабио, решил я.

Домой я прикатил поздно; из-за того, что не привык долго работать с бумагами и пялиться в экран монитора, слезились глаза и болела голова. Я зашел к Али за парой рогаликов. Мне даже думать о книге или журнале было противно, поэтому я просто съел рогалики, заварил и выпил лимонный чай, надеясь унять пульсирование в голове, и отправился спать. Заснул я быстро.

Меня разбудил стук капель. Мягкий и равномерный, слишком тихий, чтобы разбудить обычного человека. Но меня обучили просыпаться при малейшем нарушающем привычную картину звуке, будь то шаги, скрип двери, падение капель.

Я знал, что капает не из кранов. Я проверяю их каждый вечер, поскольку берегу воду, как следует делать каждому сознательному гражданину в наши дни глобального потепления. Да и ванная комната находилась по другую стороны стены, возле которой стояла моя кровать. Кухня располагалась в дальнем правом углу квартиры, а звук падающих капель доносился из гостиной.

Я бесшумно спустил ноги на пол. Рукой нащупал пистолет, который всегда держу под матрасом. Встав, я посмотрел на дверь, затем тихо двинулся к ней, как был, без одежды, готовый немедленно пустить в ход оружие.

Приложил ухо к двери. Капли продолжали падать, но я постарался расслышать другие звуки, например, тяжелое дыхание или биение взволнованного сердца.

Ничего.

Не зажигая свет, я повернул ручку и распахнул дверь, отступая влево на случай, если кто-то прячется непосредственно за дверью, готовый к рывку.

Никаких движений.

Я вошел в гостиную, поддерживая левой рукой правую руку с пистолетом.

Никого. Комната была полна теней, но я с первого взгляда понял, что в ней нет непрошеного гостя. Если не считать предмета, висящего в центре комнаты и являющегося источником звука.

Я направился к предмету, оглядываясь по сторонам, не позволяя себе терять бдительность. Когда приблизился, стук капель усилился. Но я снова постарался отрешиться от этого звука.

В футе от предмета я остановился. Перед глазами оказался затылок отрубленной человеческой головы. Подвешенная на проволоке к люстре, она медленно вращалась.

Еще немного, и увижу лицо. Мне показалось, что ожил один из моих ночных кошмаров. Призрак Тома Джири. У меня перехватило дыхание, и я машинально направил на голову пистолет. Но сумел взять себя в руки и не выстрелил. Голова угрозы не представляла. Стрелять в нее означало зря тратить патроны и дать волю слепой панике.

Затаив дыхание, я ждал, когда покажется лицо. Я понимал, что это не может быть голова моего мертвого отца, но не мог избавиться от страха, что его дух преследует меня за то, что я не позаботился о его останках.

Затем я заметил двух извивающихся змей, ползущих по скулам, и все мысли о сверхъестественном явлении улетучились. Никакой это не фантом. В моей гостиной висела на проволоке голова городского императора смерти – Паукара Вами.