Чтение онлайн

— Нет, — глухо ответила золотая. — Итан ко всему подходил с беспощадной логикой. Если б мы применили все свои способности, без остатка, то, наверное, могли бы спастись и вдвоем, но тогда люди поняли бы, что мы умеем, и превратили город в атомную воронку, лишь бы не допустить нашего бегства. Брат сказал — убежим вместе, вместе и погибнем, вот так все просто.

Орби встрепенулась.

— А что вы умеете?

Кира развела лапками.

— Многое, Орби. Я пока научилась лишь управлять животными и генерировать электричество. Итан говорил, мы — нечто совершенно новое и полностью отличны от всех живых существ на Земле.

Мышка вздрогнула:

— Чем отличны?

— Брат называл это «новой архитектурой», — отозвалась Кира. — По его словам, наши тела могут почти моментально адаптироваться к любой поставленной задаче. Он говорил, когда мы научимся управлять этими процессами, сможем по желанию за несколько секунд отращивать крылья или жабры, заживлять любые раны, даже изменять структуру собственного мозга. Понимаешь… — Кира задумчиво провела лапкой по груди. — Мы с ним… Как бы… Одна клетка. Животные и растения состоят из огромного числа разных клеток, а у нас иначе — весь организм одна гигантская клетка, такая сложная, что содержит все органы живого существа и способна любой из них восстанавливать.

— Да-да, я понимаю! — с волнением вставила Орби. — Изменяя работу клетки, можно изменить и все, что внутри!

Кира кивнула.

— Точно. Обычные животные — многоклеточные организмы, а нас Итан называл метаклеточными. Я сейчас выгляжу как мышь просто потому, что рождена от мыши и в моей метаклетке содержится такая программа.

Орби широко раскрыла глаза.

— Так ты оборотень!

— Стану, когда научусь, — улыбнулась Кира.

— Но… — мышка вскочила. — Это же значит, твой брат жив!

Кира застыла:

— Орби?

— Он жив! — мышь чуть не прыгала от волнения. — Ты сказала, ваш организм заживляет любые раны согласно заложенной в метаклетку программе! А разве операция на мозге — не рана?

Глаза Киры широко раскрылись.

— Брат… — прошептала она.

— Что бы с ним ни делали люди, он быстро оправится! — воскликнула Орби. — Мы должны его спасти!

Кира судорожно вздохнула.

— В комплекс не пробраться.

— Ты же спаслась!

— Прибора, спасшего меня, больше нет. Он одноразовый.

Орби умоляюще сложила лапки перед грудью:

— Подруга, ну пожалуйста, подумай хорошенько, ты же такая умная, такая смелая! Должен быть способ!

— Способ… — глухо повторила Кира. — Я не знаю.

Но ее разум уже работал на полную мощность. И, с каждой минутой, безрадостное и бесцельное будущее все дальше отступало в небытие.

— Чуть правее. Еще немного… Отлично! — Элджи радостно кивнул и обернулся к Насте. — Спасибо, огромное. Правда. Я не ожидал.

Девушка нервно улыбнулась.

— Не за что… Элджи. Какую программу включить?

— Нэйшнэл Джиографик, — попросил пленник. — Или Дискавери. Другие каналы я не смотрю.

Вздрогнув, Настя с натугой кивнула и повернулась к небольшому настольному телевизору.

— Может, «Планету зверей»? — спросила она, переключая каналы. Элджи покачал головой.

— Нет, я ненавижу животных.

Девушка чуть не уронила пульт.

— Что?! Но… Почему?

Элджи вздохнул.

— Это не так просто объяснить, Настя.

Ученая придвинула табуретку к столу.

— А ты постарайся, — сказала она серьезно. — Я хочу понять, изучить характер. Ведь ты… — она запнулась, но все же закончила: — Наш первый брат по разуму.

Элджи вздохнул.

— Боюсь, я такой же продукт человечьей цивилизации, как и сами люди. Иное строение тела ничего не меняет, ведь я родился и жил среди вас, впитал вашу культуру и систему ценностей. Даже образование получал из ваших книг.

Он улыбнулся.

— От «мышиного» поведения во мне осталась разве что потребность грызть всякие шишки. Разум-разумом, а резцы стачивать надо.

Настя помолчала.

— В тесте прогрессивных матриц Дж. Равена ты регулярно выдаешь 100 %. Вчера тебе дали тест Кеттела. Знаешь, сколько баллов ты набрал?

Элджи огладил усы.

— Должно быть в районе двухсот, если я, конечно, не тупею с годами…

Девушка с натугой кивнула.

— Двести семнадцать. Средний человек показывает 100–120 баллов, ученые — до 180, Эйнштейн набирал 297. Твой результат на три балла выше, чем у Глеба Николаевича.

Элджи смущенно покрутил в лапках хвост.

— Ваши тесты очень простые, на самом деле… — буркнул он. — И неверно отражают интеллект. Скажем, все задачки на подстановку недостающих букв к корневому слову и расшифровку анаграмм, в большей степени проверяют словарный запас, чем разумность, а поиск цифровых закономерностей в матрицах сильно зависит от умения быстро считать в уме, которое не связано с интеллектом и развивается тренировками.

Настя сглотнула и некоторое время отрешенно смотрела в пустоту. Наконец, придя в себя, помотала головой и сняла очки.

— Так что насчет животных? — спросила негромко, принявшись чистить линзы платком. — Почему ты их не любишь?

— Намекаешь, что я животное и должен чувствовать близость со всеми, кто не человек? — угрюмо спросил Элджи.

Девушка вздрогнула.

— Нет, нет! Просто… Многие люди очень любят животных.

— Их проблема, — глухо отозвался Элджи.

— Но должны же быть причины? — Настя задумалась. — Из-за того увечья, да? С совой?

— Нет, — резко сказал Элджи. — Я не настолько тупая мышь, чтобы возненавидеть всех животных из-за одной голодной птицы.