Чтение онлайн

Бомж, а вернее его труп, по прежнему валялся на черном матовом полу, так что… пусть не без гарантии, но можно утверждать — дверь всегда ведет в одно и тоже место. А что будет, если призвать дверь изнутри мастерской?! Лучше не проверять.

Вещички бомжа, мы решили не трогать — хотя хотелось! Но уж больно они воняют, даже вымоченные под дождем. Или вернее…

— Sorry. — сказал какой-то мужик в шахтерской каске, забредший в подворотню, как видимо отлить, но увидев нас, переменил все планы.

Стали вонять еще сильнее. Грязь, пот, такие вот залетные, писающие на домики… а нам не помешало бы наконец пожрать! Адреналин в конец отпускает, и я уже чувствую, что еще немного, и даже просто ходить и двигаться и тто не смогу. Хп, которое как видно пошло на реген собственного тела поедаемого им же, стало потихоньку уходить к единичным значениям, даже не смотря на всю регенерацию. А интересно, какие бонусы дает шмот воинов?

Единственная харчевня города, то здание, что я почему-то окрестил ратущей… эх, запах от туда идет — великолепны! Но про неё можно забыть! Столпотворение шахтеров… и там не протолкнутся. Гостиница? А тут вообще такая есть? Пожрать магический фрукт, и быть вечно сытым?

— Впрочем! — и я толкнул уже начавшею терять сознание от голода сестру под ребра — Нам сейчас не помешают деньги! Что мы можем продать?

— Твои усы? — вымученно улыбнулась она, глядя на меня.

— У меня их нет. — вздохнул я, а она, подумав маленько, сняла с ног осточертевшие туфли.

Лавка магических вещей, встретила нас тишиной, мраком, и слоем пыли на некоторых экспонатах. В прочем, система по-быстрому отличила подделку и копии от оригиналов и реально стоящего, по её мнению, отметив треть экспонатов своею дланью.

Большинство этих экспонатов мирно повисло на стенке, на крюках, и без охраны, и только некоторые запрятались за стекло и под ветры, кои здесь всего две. У продавца под носом, и слева от него вдоль стенки. В прочем, что-то я сильно сомневаюсь, что все эти магические побрякушки можно вот просто взять и унести отсюда. Я может и не вижу, но тут точно есть какая-никакая, а охрана, от любителей чужого добра. Вполне возможно отрывающие им руки за присест!

Вон, и спокойно расслабленный продавец, что заметил наше появление в своей лавке как бы ни сразу — читал газету! Тоже, так думает. Но сестре пофиг! Что он там читает или думает. Она хочет жрать! И пройдя до торгаша нетвердой походкой на натертых ногах, с громом каблуков, сунула поднос две ошалелому любителю прессы потные туфли.

— Ten Yumis. — мельком взглянув на грязные туфли, выдал продавец.

А я даже удивился, почему не доллары? Ну или евро на худой конец.

— What!? — выдала в ответ на заявления продавца сестренка, тоже сразу упрыгивая на инглиш, взъерошиваясь, аки воробей после дождя — Какие еще десять юмис!?

— Хорошо, пусть будет одиннадцать — сказал торгаш, и уже потянул руку к туфле.

Но получил по гребалке, спрятал под прилавок, и уставился на мою сестренку волком.

— Какие одиннадцать, вы о чем, уважаемы!? Совсем с дуба рухнул?! — завелась она окончательно, не то от того, что тоже ждала знакомые вечно зеленые в качестве валюты, не то смекнув, что цену торгаш предлагает раза в два ниже положенной.

И последнее точно правда! Я тут уже успел прицениться, разглядывая почему-то римские цифры на ценниках под артефактами. Символ валюты мне, ясно дело, не известен, но вот система изъясняется вполне понятно, да и цифры, не диковинные.

— Это, справедливая цена! — выдал торгаш, а я, тихонько ткнул девушка двумя пальчиками.

Сестра вмиг убрал с прилавка одну из двух туфель.

— Одиннадцать, за одну!

— Да вы что!? Смеетесь!? — всполошился теперь уже торговец, взъерошиваюсь, не хуже сестренки, и даже соскакивая со своего насиженного места — Да и как я вообще одну то продавать буду!? — пролепетал он, тем не менее ручонки на туфельку то наложил.

Сестра скосила глаза на меня, я изобразил полный пофигизм, говоря — все гуд! Ведь тут и до нас туфли по штучно продавали! На счастье, для получения эффекта, туфле не обязательно быть в паре — он просто дробится. И сестра, поняв, что все нормально, расплылась в улыбке волка пред овцой, наваливаясь на прилавок всем своим немалым телом, располагая свою рожу прямо на против рожи торгаша.

Началось…

— Ну как-нибудь уж продадите.

Он не растерялся, хоть и оторопел. Пожевал слюну и отстранился, подумал, выдал:

— Девять юмис!

— Десять! Или мы уходим! — выдала она, еще сильнее наклоняясь.

— Ну и уходите! — сбил весь номер торговец-пройдоха, и сестра оторопела вновь.

Но не надолго.

— Ну и уйдем! — протянула она, фактически уже ложась на прилавок — и оставим грязные следы! и таким тоном, что я вмиг понял — одними кучками говна по углам сия грязь и близко не ограничится.

Торгаш, как видно тоже это понял, брякнул:

— Хорошо, десять! И убирайтесь из моей лавки!

Уронил на стол пять монет неведомой валюты, но известным номиналом, сцапал туфлю, и распрямился, с видом величества, обиженного достоинства. Сестра, сцапала монеты в тот же миг, что они на столе явились, отпустила туфлю, позволяя торгашу её утащить, и тоже распрямилось, оставив несчастный прилавок в покое. Приняла позу горделивую, и человеческую, избавив свою мордашку от того слащаво-плотоядного выражения, которым только детей в страшилках пугать, да стариков в кошмарах.

— Благодарю. — выдала она, и походкой победительницы, и словно на каблуках, босой, потопала на выход.

— Стойте! — окрикнул продавец — А вторую туфлю что, продавать не будете?

Сестра посмотрела на меня, похлопала глазами, и рожа её вновь обрела эти уродские очертания хитрой и плотоядной, а глаза сузились в узенькие щелочки, по круче чем у японца, что и не ясно, где там вообще зрачки, и есть ли хотя бы глаза.

— Так вы желаете приобрести вторую? Так это же эксклюзив! Тут совсем иные цены! Начнем наши торги!

— Что?! Какие торги? Какие цены? Десять юмсов, и катитесь уже отсюда!