Горечь
Шрифт:
— Хорошее имя! — восхитился Сева. — А скажи, Николай, ты у вас в деревне, небось, всех собак знаешь? А?
— Ничего я не знаю, — сказал Коля и отвернулся.
Но Сева не отстал: он работал водителем в местной газете, «косил» под бывалого журналюгу и любил доводить дело до конца.
— Понимаешь, старик, какая история… — доверительным тоном заговорил он снова и рассказал мальчику, что они ищут одну знаменитую на всю страну собаку, она такая — чёрная вся, курчавая, по виду ничего не скажешь, а на самом деле известная цирковая артистка — с ней выступает известный во всем мире клоун Карандаш… Видел его на арене?.. Ну, вот. А теперь все представления отменят, и все ребята Москвы и Московской области плакать будут… Обревутся…
Тамара подошла ближе, положила руку на плечо мальчика.
— Молодой человек шутит, Коля, — сказала она. — Послушай, что я скажу. Мы ищем собаку моей мамы. Обыкновенную собаку. Но мама привыкла к ней, любит её, заботится, а та отвечает ей своей дружбой и преданностью. Что очень важно. Маме без неё будет тоскливо и одиноко.
Тамара смотрела на Колю, и ей показалось: в его лице что-то дрогнуло. Быть может, он, вправду, знает о чём-то.
Почувствовала это и тётя Тоня.
— Вот какое дело, Коля… — сказала она. — Никому не говорили, а тебе скажем, как на духу. Слышали мы, что у вашей Терентьевны здесь чужие собаки в доме бывают. И что-то дурное она и её сын с ними делают. А ещё говорят, что на днях новая у них появилась. Чёрная и лохматая. Лает всё время…
— Только мы боимся идти к ней, — добавила Тамара. — А что, если это неправда, и она обидится.
— Ха, неправда, — сказал Коля. — Все знают: они собак подбирают неизвестно где, а потом продают. Сын у неё… Откуда хотите собаку достанет. Как по заказу.
— Понятно, — проговорил молчавший до сих пор Алексей Семёныч. — Нелегальная предпринимательская деятельность в обход государства, являющаяся источником личного обогащения. Пройдем к Терентьевне!
Он сказал это на одном дыхании, словно по радио.
— Ничего ещё не понятно, — возразила Тамара. — Не надо навешивать ярлыки.
— Я немного не понимаю, — сказал Сева, обращаясь к Тамаре, — вы хотите свою собаку найти, или мы просто подышать воздухом сюда приехали? Бензин, между прочим, тоже денег стОит…
Разговаривая так, они подошли к дому Терентьевны, Алексей Семёныч открыл калитку, но Коля во двор не пошёл.
— Хозяйка! — крикнул Сева. — Принимай клиентов!
— А чего их принимать? — послышался голос совсем рядом, и из-за угла дома появилась сама Терентьевна. — Мы этим делом не занимаемся.
— Каким делом? — уточнил Семёныч.
— Не сдаём и не продаём. Вы бы шли отсюда.
Все помолчали.
— А кто это лает у вас? — спросил потом Сева.
— Кому же лаять, как не собаке? Она и лает. Не кошка ведь.
Ответ был точный. Все опять помолчали. Первым вышел из неловкого положения опять Сева.
— А звать её как? — поинтересовался он.
— Кошку-то? Муркой. Как же ещё?
Мяч опять оказался на стороне хозяйки.
— Она у вас чёрная? — беспомощно проговорила Тамара.
— Кошка-то? Да нет, серая. А вам на что? Купить, или так, для разговору?
— Хватит шутки шутить, гражданка! — милицейским голосом прикрикнул Семёныч. — Нам известно, вы незаконно животными торгуете.
Однако Терентьевна не испугалась.
— Люди чего не скажут, — ответила она. — А если какую животину нашла и продала, чего тут бессудного? Лучше разве, коли она бегает да заразу разносит?
— Извините нас, — робко заговорила Тамара. — Мы сейчас уйдём, только скажите, вы чёрную такую, курчавую не находили случайно? Пуделя.
— Чего нет, того нет, — было ответом. — Белая вон во дворе на цепи сидит, лает. Посмотрите сами. А чёрной нет…
— И посмотрим, — сказал Сева.
Он прошёлся по двору, заглянул в сарай, покричал: «Кнопка! Кнопка!» Тётя Тоня тоже позвала несколько раз Кнопку.
Тамара поморщилась и вздохнула.
— Не надо, — попросила она. — Сказали ведь нам. Пойдёмте… Простите нас, пожалуйста.
— Да ладно, — сказала хозяйка.
Они вышли за калитку, пошли гуськом по улице, по косогору — туда, где стояла машина.
— Эх, не дали как следует поискать! — сказал Сева. — Не нравится мне, всё равно, эта Терентьевна.
А тётя Тоня, чтобы переменить разговор, взглянула на небо и со вздохом произнесла:
— Дождя бы не было: вон галки стаями летят. Народные приметы, они верные. Той осенью куры у меня рано линять начали — и пожалуйста вам: зима-то какая тёплая стояла… — И, помолчав, добавила: — Мы, когда в калитку сюда входили, я на левую ногу спотыкнулась. И как раз подумала…
— Чего подумала, соседка? — спросил Семёныч, потому что тётя Тоня замолчала.
Ответить она не успела: к ним со всех ног мчался Коля. Он был красный, растрёпанный, и лицо его напоминало огромную редиску с белёсой ботвой.
— Скорее! — крикнул он. — Они в мешке! Их понесли, я видел…
— Кого? — спросила тётя Тоня.
— Да собак же! Скорее! Вы в дом, а их задами, задами, туда, где поле… И понесли… Терентьевны сын… В мешке…
Сева первым принял решение.
— Я бегу, — сказал он. — Женщины за мной, а ты, Семёныч… НА тебе ключи от машины… форму надень и тоже сюда! Фуражку не забудь! Жми!
Долго бежать не пришлось. На пригорке, со стороны огородов, они увидели здоровенного мужчину, который тащил мешок, и видно было: ему не так тяжело, как несподручно — в мешке непрестанно что-то двигалось, перекатывалось. Мужчина всё время перехватывал его то так, то эдак.
— Помочь не надо? Эй! — крикнул Сева.
Мужчина не обернулся. Даже когда Сева нагнал его.
— Проклятые порося! — пробурчал мужчина и продолжал идти.
Сева пошёл рядом. Женщины уже подходили. Коли видно не было. Семёныча тоже.