Чтение онлайн

По сути дела, в послании излагается проблематика, которой мир живет поныне. Формы конфликтов, их характер и подход к их разрешению во многом остаются неизменными. Проступая из глубины прошлого, их черты весьма узнаваемы. С известными коррективами и допущениями они легко проецируются на день сегодняшний. Сквозь строки депеши как бы доносится биение взволнованного сердца России. Едва остыв от обид и разочарований, она посылает международному сообществу сигналы бодрости, преисполненные достоинства и веры в собственные силы, в свое будущее.

Россия словно вновь приоткрывает миру свою загадочную душу, показывая, что «общий аршин» в подходе к ней неприемлем. Нота несла в себе нечто большее, чем изложение политических устремлений российского кабинета. Ее содержание давало повод судить о появлении некоей новой философии, по-иному определяющей намерения России и ее взгляд на собственное местоположение в окружающем мире. В депеше провозглашалась принципиально новая для Российской империи концепция. Если прежде всюду и во всем она придерживалась идей верности союзам и солидарной помощи монархическим дворам Европы, то теперь Россия выдвигала своим главным приоритетом национальное саморазвитие, идею сосредоточения на решении своих внутренних проблем.

Сквозь строки документа проступают черты Горчакова-министра, открывая достоинства сильной личности, обладающей качествами, с которыми, несмотря ни на что, нельзя не считаться. Всем, кто тогда находился у руля международной политики, стало ясно: в лице нового министра предстоит иметь дело с «крепким орешком», с личностью, не подвластной внешним или корпоративным влияниям, с человеком, который всецело движим национальными интересами России.

Перед нами еще один документ — депеша министра Горчакова послу России в Англии барону Будбергу, написанная в наиболее сложный период начала шестидесятых годов.

Именно в это время, весной 1862 года, мир заполонили апокалипсические сообщения о беспорядках и актах вандализма, которые сотрясали Россию. Охватившие Петербург невероятные по своим масштабам пожары вызвали шок не только у правящей российской элиты и аккредитованных здесь иностранных дипломатов, но и за пределами государства. Были дни, когда, казалось, горел весь город. Пламенем были объяты огромные жилые и торговые массивы, Апраксин и Гостиный дворы. Огонь подбирался к Публичной библиотеке и Министерству внутренних дел. На борьбу с огнем были брошены все силы. Непосредственное участие в тушении пожаров принимал даже сам император. Не лучше обстояло дело в провинции. По поступавшим оттуда сведениям, ситуация была не менее тревожной, акты гражданского неповиновения имели место в разных частях государства.

Казалось бы, указания министра своему представителю за границей должны были бы содержать сухие инструкции о том, какова должна быть позиция посла, отражающая точку зрения государственной власти на внутренние события в трудный для России период. Однако содержание документа оказалось несравненно более широким:

«Теплота высказанного вами чувства позволила мне судить о размерах преувеличенных толков, распространяемых за границею, о положении нашей столицы и России вообще. Это призрак на дальнем расстоянии или же фантастическое здание, строители которого далеко не благоволят к России. Положение наше трудное, как и всякого государства, приступающего к органическим реформам. Пространство империи, разнообразие племен, ее составляющих, увеличивают затруднения. Всеобщая болезнь, свирепствующая в Европе и вне ее, не пощадила и нас; но из всего этого разумный и беспристрастный наблюдатель, пребывающий на местах, не заключит, что мы на краю пропасти и бессильны обуздать волнение умов, а также преступные замыслы, с ним связанные. Все классы общества чувствуют себя не вполне хорошо, и существует некоторое колебание ввиду того, что представляется толпе великою неизвестностью. Дело в том, что она выступила из своих привычек и стоит лицом к лицу с властью, которая, вступив на путь прогресса, не считает материальное давление необходимым условием успеха… Мы полагаем, что прогресс этот, чтобы быть верно понятым и идти путем правильным и прочным, нуждается в содействии общественного мнения. Отсюда широкая свобода, дарованная выражению мысли, даже писаной и порою переходящей в своеволие. Симптомы эти поразили иностранцев. Морская ширь (la plaine liquide), как выражается Расин, нигде не бывает спокойна. Так и у нас. Но равновесие восстанавливается. Когда волны вздымаются, как теперь повсюду, было бы наивностью утверждать, что море мигом утихнет. Главная задача — поставить плотины там, где общественному спокойствию или интересу, а в особенности если существу власти, угрожает опасность. Об этом и заботятся у нас, не отступая от пути, который наш августейший государь предначертал себе со дня вступления на престол, наш девиз: ни слабости, ни реакции» [79] .

Этот документ характерен для дипломатической практики Горчакова: здесь он обращается как будто не к послу России, точнее сказать — не только к нему, но к общественному мнению Европы. Перед читателем предстает эпическая картина русской жизни, написанная весьма выразительно и сочно. Ни слова о светлом будущем: документ содержит только мужественную, честную и глубокую оценку российской реальности. Из понимания и трезвого взгляда на происходящее как раз и проистекает свет в конце тоннеля. В целом же перед нами сильный, эмоционально выстроенный документ, разрушающий сомнения и колебания, вселяющий веру в тех, кому он адресован. Перед читателем предстает образ власти, которая точно знает положение вещей и видит цели, к которым стремится. Эта власть отдает себе ясный отчет в ситуации и обладает уверенностью, что выход из сложившегося положения будет непременно найден.

В последующем Горчаков не раз прибегнет к этому испытанному средству. Его выверенные и аргументированные дипломатические послания продемонстрируют миру свою эффективность, удерживая страну от применения силы, как, впрочем, и оберегая ее от внешнего вторжения на протяжении последующих двадцати лет.

В центре Петербурга, на канале Грибоедова, стоит величественный храм Воскресения Христова, или, как его еще называют, Спаса на Крови. Он строился 24 года, на рубеже XIX–XX веков. Окончательно воздвигнут и освящен в 1907 году. В 1914 году из-за начавшейся Первой мировой войны был закрыт, затем подвергся поруганию: в нем был склад, в блокадные годы — морг, после войны — хранилище театральных декораций. После долгой реставрации летом 1998 года он вновь предстал таким, каким был девяносто лет назад… Его архитектурный облик и убранство, расцвеченные эмалями и золотом купола — одно из последних, наивысших проявлений творческого взлета зодчих, художников, мастеров императорской России.

Храм Спаса на Крови — не только памятник русской архитектуры и монументально-декоративного искусства, не только религиозно-культовое сооружение. Это чудом сохранившийся памятник императору России, мемориал Александра П. Храм построен на месте его гибели, именно там, где бомба террориста нанесла ему смертельное ранение. Помимо изображений библейских сюжетов на фасадах храма по его периметру расположен ряд монументальных гранитных досок. На них золотом начертан свод «деяний Александра II», основные этапы, отметившие правление российского императора.

Посетители, поглощенные созерцанием великолепия собора, порой не удосуживаются уделить этому достойного внимания, тем более что чтение текстов затруднено особым старинным шрифтом, да и расположены доски неудобно. Однако на начертанных здесь строках стоило бы остановиться. Прочитав надписи на стенах Спаса на Крови, можно оценить масштаб преобразований и нововведений, какие были предприняты в различных сферах жизни российского государства, ощутить близкую связь тех деяний и событий с современностью.

Всего досок двадцать.

Часть из них посвящена становлению личности государя, восшествию Александра II на российский престол. Другая относится к военным походам и победам, в том числе тем, которые мало что скажут даже подготовленному читателю. Время поглотило их значение и смысл. Но есть и такие, которые неотделимы от российской истории.

Перед нами, по сути дела, панорама жизни России третьей четверти XIX века. Здесь начертаны законы и правила, привнесшие принципиально новое в управление страной, в отношения собственности, в систему народного образования и просвещения, в судопроизводство и многое другое, вокруг чего нынче идет дискуссия в современной России. Немало из того, что впоследствии было отвергнуто и забыто, оживает теперь в том же виде, как это было в ту далекую пору. Кое-что, весьма существенное, прямо проецируется на проблематику, которой сегодня озабочено общество.