Чтение онлайн

— Нет, — я резко вскочила, — Я сама. Отдыхай, — собрав две тарелки, чашки, ложки, я тут же бросилась их мыть. Он стоял всего лишь в паре метров, но меня все равно не покидало ощущение, что нас разделяет гигантская пропасть, до краев наполненная страхом. Ожесточенно скребя посуду, я ощущала, что меня так и подмывает срочно разобраться со всем этим — с собой и с ним. Напряжение в воздухе можно было уже резать ножом, а я могла пока разве что энергично тереть губкой тарелки. Прежде он встал бы рядом со мной и принялся вытирать посуду. Теперь же он остался сидеть за столом, и был наверняка до крайности смущен, хотя я знала, что он смотрит на меня. Когда я поставила на сушку последнюю тарелку, я снова чувствовала себя разбитой.

Отбросив влажное кухонное полотенце, я повернулась, чтобы посмотреть прямо ему в глаза. Его бездонный взгляд бестрепетно вбирал меня всю, с ног до головы, и меня вдруг перестало заботить то обстоятельство, что я тоже напугана. Мной овладело непреодолимое желание его коснуться, и я приблизилась к нему вплотную.

Очевидно, он тоже принял для себя подобное решение, судя по тому, что, когда я, поддернув платье, села ему на колени — точнее, верхом на него, обхватив его бедрами — протестовать он не стал. Тем не менее, он так меня и не касался, его руки застыли в воздухе как парящие над морем птицы, не ведающие, куда им приземлиться.

Его лицо было всего в нескольких сантиметрах, и я, набравшись храбрости, выпалила:

— Мы ведь всегда были честны друг с другом, верно?

— Да, в основном.

Я провела кончиком пальца вдоль его мочки, в тайне упиваясь тем, как это заставляло его трепетать.

— Скажи, ты так же испуган, как и я? — прошептала я, и места, где мы друг друга касались пылали будто кипятком ошпаренные.

— Я в ужасе, — ответил он слишком откровенно, как будто он был слишком обескуражен нашей близостью, чтобы уклоняться и смягчать свои слова. Его руки наконец легли мне на бедра, он касался меня легко, но без нажима.

Я наконец-то выдохнула.

— Хорошо. По крайней мере, на данном этапе, — я позволила своим губам коснуться его, и в его горле раздался тихий звук, больше всего похожий на хныканье, эхо его боли, желания и тоски. Руки Пита скользнули вверх, кончиками пальцев он захватывал и разглаживал нежную кожу у меня под юбкой. Я закрыла глаза и подарила ему нежный целомудренный поцелуй, приглашая к большему, желая большего. Ох, если бы он только отпустил свой страх и поддался мне.

— Китнисс! — сказал он и в его голове сквозила паника, — Что если… — он попытался отстраниться, но я его не отпускала.

— В каком смысле «что если»? Ты что, не хочешь меня? — уверенности в моем голосе было намного больше, чем я ощущала на самом деле.

Мои руки очутились в его больших ладонях и он по очереди расцеловал на них костяшки.

— Конечно же, я тебя хочу! Ты же знаешь! Но что если я сделаю тебе больно? — он тяжело сглотнул. — Что если… я превращусь в другого?

— Китнисс! — сказал он, и в его голосе закипала паника, — Что, если..? — он попытался оттолкнуть меня, но я крепко держалась за него.

— Что «Что, если»? Ты хочешь сказать, что не хочешь меня? — спросила я в голос, что звучал гораздо увереннее, чем я себя ощущала.

Он взял мои руки в свои, более крупные, и поочередно поцеловал кончик каждого пальца.

— Конечно же, я хочу тебя! Ты знаешь это! Но что, если я сделаю тебе больно? — он с трудом сглотнул, — Что, если я… другой?

— Мы не узнаем, если не попробуем, — произнесла я одними губами, уткнувшись носом ему щеку, — Мне так не хватало этого. Пожалуйста, Пит. Попробуй. Ради меня, — я знала его страхи и не нуждалась в том, чтобы проговаривать их вслух снова и снова. А еще я знала, что именно я должна сделать первый шаг. И поцеловала его снова, уже настойчивее, чуть раздвигая его губы. Призывно обхватила руками его лицо, нежно погладила скулы. Спустя несколько мгновений он отдался на милость моих губ. Когда он осторожно поцеловал меня, я утонула в ощущении его неповторимого вкуса, была так же поражена, как в нашу первую ночь год с лишним назад, когда он снова целовал меня.

Он сдерживал себя, но все равно мне поддавался, как медленно ползущий вперед ледник, его желание постепенно пересиливало страх.

Неожиданно для меня он резко встал, и я инстинктивно обхватила его ногами, чтобы не оказаться на полу. Широким движением ладони он смел все со стола позади меня: салфетки и солонку, которая, жалобно звякнул, улетела куда-то в угол и там со звоном разбилась на множество острых осколков. Он поднял меня и усадил на край столешницы, всю робость будто ветром сдуло. Схватив меня за ягодицы, он ощутимо их стиснул и притянул меня к себе, так что я даже сквозь ткань его брюк ощутила как дергается и напрягается его твердый и в полную силу восставший член. Его губы блуждали по моей шее, руки тянули край платья. Я опасалась, что в своем бурном порыве он сейчас разорвет тонкую ткань, так что поспешила, подавшись назад, расстегнуть пуговицы спереди, а моя грудь, выскочив из бюстгальтера, оказалась в его нетерпеливых ладонях.

Он спустил верх моего платья до талии и стянул с плеч лямки бюстгальтера, не потрудившись его расстегнуть, и его ладони занялись моими колышущимися грудями. Уложив меня спиной на стол, он прилип губами к моим набухшим соскам, жадно атакуя их ртом, с усилием посасывая и полизывая, так что я невольно резко выгнулась ему навстречу в мощном приливе сладострастия. Когда его губы снова накрыли мой рот, он судорожно завозился с ремнем на брюках. Я помогла ему снять их, как и трусы, то и другое оказалось на полу. Он же просто сдвинул мое белое в сторону, натруженные кончики сильных пальцев принялись тереться о мою влажность, и у меня по позвоночнику забегали разряды тока. Не успела я свыкнуться с этим сильным ощущениям, когда он схватил меня за бедра и одним уверенным движением погрузился в меня.

— К-Китнисс! — выпалил он. — Как же мне тебя не хватало…

Слова сорвались с его губ прямо в мой рот, когда он смял меня бешеным поцелуем. Он снова опрокинул меня на стол, и, нависая надо мной стал в меня ожесточенно врезаться, и горячая волна прошивала мне уже не только низ живота, но и грудину. Желание владело им так сильно, что он изменился от него в лице, и силился войти в меня так глубоко, как только мог. Каждый его толчок вызывал у меня протяжный вздох, я вращала бедрами, все мое тело очень скоро ответило ему, забившись в конвульсиях внезапного сладостного освобождения, сжимая его внутри, не отпуская. Я растеряла все мысли без остатка, забыла и думать о том, что нам предстоит снова постепенно узнавать друг друга, ведь наши тела отринули малейшую опаску и нам ничего не оставалось, как отдаться захватившему нас урагану страсти.

Его обычно голубые глаза сейчас стали синевато-серыми, кожа лоснилась от пота. Волны моего оргазма ласкали его, затягивали на глубину, и он подался назад, чтобы еще раз в меня с разгона глубоко врезаться. Вдруг изо всех сил зажмурившись, Пит хрипло задышал и выдавил протяжный, невыносимо болезненный стон, в котором слились мое имя и низкий страдальческий звук. Все еще двигаясь, он вздрогнул и открыл глаза, посмотрев на меня сверху-вниз с бесконечной нежностью. По его лицу побежали слезы, и я принялась ловить их и утирать с его щек кончиками пальцев.