Гончие смерти
Шрифт:
Довгуш усмехнулся и вдруг оторвался от земли и стал стремительно подниматься в небо.
– Пёсий потрох! – крикнул Хлопуша, ринулся вперед и, высоко подпрыгнув, попытался схватить волхва за ногу. Однако нога паромщика, обутая в добротный яловый сапог, стремительно вознеслась вверх, вслед за телом, которому принадлежала.
Хлопуша, взревев что-то неразборчивое, поднял с земли копье и метнул его в Довгуша, но копье, едва коснувшись одежды волхва, отлетело от него, словно от твердой брони. Волхв-паромщик остановился и завис на высоте трех саженей, а потом вдруг рассмеялся жутким, заливистым смехом. Лицо его исказилось и стало меняться. Оно быстро покрылось старческими морщинами, а выросшая длинная борода поседела и стала белой, как полотно. Теперь с высоты трех саженей на странников глядел волхв-старец.
– Глупцы! – крикнул Довгуш. – Неужто вы и впрямь решили, что можете справиться с волхвом? Ничтожные насекомые! – Он вытер рукавом хламиды выступившие на глазах от смеха слезы. – Впрочем, я здорово повеселился, притворяясь таким же насекомым, как вы. Нужно будет пробудить других волхвов и рассказать им о вас. Наша жизнь скучна, и у нас не так много поводов для смеха. Однако теперь… Теперь вы меня утомили. Пора положить этому конец.
Волхв простер руку над полем и крикнул громовым голосом:
– Восстаньте, воины! Восстаньте и будьте неуязвимы!
– Он сошел с ума! – крикнул Хлопуша, с ненавистью глядя на парящего в воздухе волхва.
– Не думаю, – тихо проговорил Глеб.
Хлопуша хотел еще что-то сказать, но вдруг уставился на убитых охоронцев и изумленно произнес:
– Глядите – чего это с ними?
С телами убитых охоронцев происходило нечто невообразимое – они стали темнеть и твердеть, а вскоре замерцали металлическим блеском, будто и впрямь обратились в железо.
– Лопни мои глаза! – с изумлением пробормотал Хлопуша. – Железная дружина!
– Это всего лишь обман, – неуверенно проронила Лесана. – Нам кажется, что они восстали и стали железными… Но на самом деле ратники мертвы и по-прежнему лежат на земле.
– Верно! – поддержал ее Хлопуша. – Паромщик внушил нам, что они живы! Но нас на мякине не проведешь! Слышишь, паромщик, ты не обманешь нас!
С этими словами Хлопуша прыгнул вперед и с размаху ударил ближайшего охоронца мечом по груди. Лязгнуло железо, и Хлопуша, вскрикнув от боли, выронил меч из пальцев.
– Железный! – проговорил он, тряся ушибленной рукой и с ужасом глядя на охоронца. – Вправду железный!
– Обратно в крепость! – крикнул Глеб. – Быстро!
Хлопуше не нужно было повторять дважды. Он подхватил Рамона с земли, забросил его на плечо и под прикрытием Глеба и Лесаны бегом понесся к дубовым воротам крепости. Железные охоронцы зашевелились, залязгали и заскрежетали руками и ногами.
Беглецы вбежали во внутренний дворик. Навстречу им выскочили семеро охоронцев, вооруженных бердышами. Хлопуша несколько раз махнул мечом, и четыре охоронца упали к его ногам мертвыми. Глеб сбил одного ударом кряжа в лицо и перешиб второму мечом хребет. Лесана, быстро присев, ударила последнего кинжалом в бедро, взрезав ему артерию.
Еще один охоронец выскочил из-за угла, и Лесана молниеносно вонзила ему кинжал в шею.
Покончив с охоронцами, странники подбежали к дубовой двери. Хлопуша с разбегу ударил по ней плечом, и дверь широко распахнулась. Глеб, вбежавший в крепость последним, захлопнул дверь и набросил на железные скобы дубовую балку.
– Ничего не понимаю! – яростно выдохнул Хлопуша. – Довгуш сам говорил, что все его чудеса – одна только видимость!
– Он нас обманул, – тяжело дыша, пояснила Лесана. – Этот колдун и впрямь способен творить чудеса.
Глеб сдвинул брови и сухо проговорил:
– Это невозможно. Чудеса бывают только в Гиблом месте.
– Но ты сам это видел! – сказала Лесана. Она хотела что-то добавить, но в этот миг по двери сильно ударили. Глеб отскочил от двери и с изумлением уставился на ее крепкие дубовые доски. Удар оказался столь силен, что две доски треснули.
– Теперь ты веришь? – пробасил Хлопуша. – Говорю тебе: эти гады сделаны из настоящего железа!
Третий удар потряс стены крепости, а от четвертого две толстенные железные скобы, на которых лежала дубовая балка, отвалились, а по самой балке пробежала трещина.
– Сейчас они ворвутся! – взволнованно произнес Хлопуша. – Что будем делать, Первоход?
– Надо бежать наверх.
– Но там тоже охоронцы, – возразила Лесана.
– Да, но они из мяса и костей, и мы уберем их с пути. Вперед!
И беглецы бросились к каменной лестнице с широкими, потрескавшимися от времени ступенями.
Десять минут спустя, забрызганные кровью охоронцев, они стояли на последнем этаже темницы, перед железной вертикальной лестницей, ведущей на крышу.
– Хлопуша, тащи Рамона наверх, – распорядился Глеб. – Лесана, помоги ему, а я их задержу.
– Ты слишком слаб, – возразила Лесана.
– Нет времени спорить. Делай, как говорю.
Лесана секунду или две колебалась, потом снова мотнула головой и твердо сказала:
– Я не оставлю тебя одного, Первоход.
По коридору загромыхали железные сапоги преследователей.
– Ладно, – коротко проговорил Глеб. – Хлопуша, живо наверх! А мы побеседуем с нашими железными друзьями!
Здоровяк с Рамоном на плече стал быстро карабкаться наверх, взволнованно бормоча:
– Боги Хорс и Семаргл, сделайте так, чтобы дверь, ведущая на крышу, не была заперта!
Из-за угла вывернули железные охоронцы. За ними еще. А за теми – новые. Через несколько секунд коридор заполнился охоронцами. За то время, что Глеб и Лесана их не видели, они изменились. Из железно-белых стали бурыми, а от прежнего их блеска не осталось и следа.
Глеб судорожно огляделся, и вдруг лицо его прояснилось. В углу, под прорехой в кровле, стояла бадья с дождевой водой. Глеб сунул меч в ножны и крикнул:
– Лесана, помоги!
И ринулся к бадье. Лесана подчинилась, не задавая вопросов. В один миг они достигли бадьи, схватили ее за края и с грохотом опрокинули ее на пол. Вода из бадьи хлынула в ноги подбегающим железным воинам. Едва это произошло, как ратники замедлили ход, словно ноги их запутались в невидимой сети. Те, что бежали впереди, лязгнув железными телами, рухнули на мокрый пол. Бежавшие сзади споткнулись о них и тоже попадали на пол.