Чтение онлайн

В тринадцатилетнем возрасте я уже стал подбирать себе подружку внутри общины и в результате обзавелся целой дюжиной. Две из них жили в Ледяной Впадине. С одной из них я встречался лишь изредка, но другая, Луцинда Бергман-Сандовал, уже в шестнадцать лет стала моей возлюбленной. Луцинда работала на ферме, снабжающей Станцию продуктами. В последнее время мы виделись примерно раз в месяц. Я переключил внимание на женщин из других семей, как и положено мужчине, достигшему брачного возраста. Но встречи по-прежнему доставляли нам удовольствие. В тот вечер мы решили увидеться в кафе неподалеку от фермы, просто чтобы поболтать.

Внешность женщины меня никогда особенно не волновала. Я хочу сказать, необыкновенная красота не сводила меня с ума. Возможно, потому, что я тоже не из платины сделан. У сандовалов до- и послеродовые трансформации давно вошли в норму, как в большинстве лунных семей. Поэтому любой уроженец Сандовальской общины был довольно привлекательным. Луцинда появилась на свет естественным путем, а в семнадцать лет произвела легкую трансформацию. Теперь это была темноволосая девушка с кожей кофейного цвета, пурпурными глазами, высокая и стройная, с длинной шеей и приятным широким лицом. Подобно большинству лунных детей, она была бихимична, могла переселиться на Землю или другую планету с повышенной гравитацией и быстро адаптироваться в новой среде.

Мы встретились в кафе, окна которого выходили на шесть гектаров поля, простиравшегося на поверхности. Толстые, высокопрочные стекла отделяли нас от вакуума. На тот случай, если у кого-нибудь взыграют темные инстинкты, кафе обнесли медной решеткой, сведя к нулю шансы вывалиться на риголит или купол из чистого поликамня.

Луцинда была девушкой спокойной, умной и доброжелательной. Какое-то время мы обсуждали наши отношения. Незадолго до этого к ней посватался инженер из общины Нернстов по имени Хаким. У меня тоже наметились кое-какие перспективы, но это не мешало мне регулярно ходить на дискотеки.

— Хаким предлагает, чтобы после брака его имя стояло на втором месте, сказала она. — Он такой великодушный.

— А детей он хочет?

— Конечно, но согласен, чтобы их вырастили внематочно, если мне будет тяжело рожать.

— Похоже, он подходит к делу радикально.

— Нет, просто Хаким очень… великодушный. Думаю, он и вправду прекрасно ко мне относится.

— А какие тебе это даст преимущества?

Она улыбнулась с оттенком самодовольства:

— Самые разные. Та ветвь рода, к которой он принадлежит, контролирует заключение контрактов между Нернстами и Триадой.

— Возможно, мы закажем Нернстам одну штуковину.

— Ну-ка расскажи поподробнее, — попросила она.

— Пожалуй, не стоит. Я еще не все обдумал…

— Что-то серьезное?

— Похоже на то. Возможно, Президент Совета попытается приостановить один проект, которым занимается моя родная сестра.

— Неужели? — Луцинда удивленно вскинула тонкие брови. — Но на каком основании?

— Пока не могу сказать точно. Президент из общины Таск-Фелдеров…

— Ну и?..

— А значит, она логологист.

— Ах вот оно что! Но ведь и они обязаны играть по правилам.

— Конечно. Но я пока никого ни в чем не обвиняю. Кстати, что ты знаешь о логологистах?

Луцинда задумалась.

— Когда дело касается контрактов, то они ведут себя крайне жестко. Дауд, брат Хакима, руководил строительными работами по контракту, заключенному со станцией Независимость, что возле Фра Мауро. Это станция Таск-Фелдеров.

— Да, знаю. Месяц назад меня приглашали к ним на дискотеку.

— И ты ходил?

Я покачал головой.

— Слишком много работы.

— Дауд говорит, что монтажники-нернсты вкалывали на них восемь недель и прокляли все на свете. Им там настоящую каторгу устроили. Таск-Фелдеры влезали в каждую мелочь. Их менеджеры пресекали любую попытку мыслить самостоятельно. Конечно, Дауду это пришлось не по душе.

— У нас ведь тоже не сахар, — улыбнулся я. — В прошлом году при ремонте рефрижераторов и наращивании мощности теплообменников мы им здорово нервы потрепали.

— Да брось ты! Дауд говорит — вы просто ангелы по сравнению с Таск-Фелдерами.

— Довольно лестно услышать такое от представителей братской общины.

Луцинда фыркнула. В это время нам подали еду на тележке-арбайтере.

— Конечно же, я слышала про Ио. Но верится в это с трудом. А ты читал что-нибудь из работ Тьери? Во времена нашего детства они были очень популярными.

— Бог миловал, — поморщился я. — Знаю только, что К.Д.Тьери, кинопродюсер земного происхождения, величавший себя философом, с замашками диктатора-гуру, в конце двадцатого века основал учение хромопсихологии, позже преобразованное им в логологию.

— Он написал около сотни книжек и Лит/Видов. Я прочитала две: „Планетарный Дух“ и „Иссушим наш разум?“. Довольно странные опусы. Он хотел разработать правила на все случаи жизни, как будто до него люди не умели ничего: ни мечтать, ни правильно усесться на стульчак.

Я расхохотался:

— И как тебе удалось осилить этот бред?

— Я сканировала множество Лит/Видов, — пожала плечами Луцинда, — из тех, что хранились в библиотеке. Я заказывала их и платила примерно половину обычной стоимости Лит/Вида. В них множество великолепных видеоматериалов с земными пейзажами. Искрящиеся на солнце озера и реки, а на их фоне Тьери, путешествующий по миру на своей яхте с солнечными аккумуляторами. Что может быть привлекательнее для девушки с Луны?

— А тебе попадались факты, объясняющие историю с Ио?

— Кажется, Тьери утверждал, что люди — это сонм воинственных богов, сверхсуществ, живших еще до рождения нашего Солнца. По Тьери, в душе каждого из нас спрятаны частицы персоналий этих богов.

— Допустим.

— А все прочее, что осталось от богов, включая их разум, было заточено, похоронено под слоем серы на „Дьявольской Луне“. Это, конечно же, дело рук их врагов. Боги ожидали нас как освободителей, чтобы соединиться с нами. Примерно так.