Чтение онлайн

— А наши юристы не могут…

— Я уже дал поручение фирме Прайса, — сказал Дон. — Но я не уверен, что они смогут отвести данный запрос. Если мы станем противиться, создастся впечатление, будто нам есть что скрывать. Если не станем, детали всех сделок за последние тридцать лет сделаются достоянием гласности.

— А суд не может потребовать от аудиторов неразглашения тайны?

— Конечно, может. Но Лусинда Крус ее разгласит. Она мечтает о том, чтобы весь мир узнал, чего мы стоим и как мы получили наши деньги. А мне нет нужды говорить тебе, что речь идет о конфиденциальной информации.

Соломон нахмурился — единственный знак того, что под гладко выбритым черепом шла мыслительная работа.

— Я возвращусь в Приют Головореза, как только улетит Дороти, — сказал Дон. — В этом разводе ты будешь моими глазами и ушами, Соломон. Я сказал Прайсу, что ты сегодня с ним встретишься. Поговори еще раз с Грейс, может, она все же пойдет на попятную. И разузнай побольше об этой Крус. Может, есть что-нибудь, что мы сможем использовать против нее, что-нибудь, что заставит ее заткнуться.

— Я проверил ее вчера, — сказал Соломон. — У нее вроде все чисто.

— Должно же быть что-нибудь полезное для нас, — не согласился Дон. — Всегда есть.

— Да, сэр. Вам нужна моя помощь с Эбби? Забрать ее тело из полиции, и все остальное?

— Этим по моему поручению уже занимаются другие. А ты сосредоточься на Грейс и ее адвокате. Этот развод угрожает всей семье. Тебе ведь известно, как я предпочитаю поступать с подобными угрозами?

— Пресекать их в корне.

— Не в бровь, а в глаз.

Виктор Амаду постучал в дверь апартаментов в величественном отеле Святого Франциска и ждал целую минуту, прежде чем посол Клод Мирабо соблаговолил открыть. Не говоря ни слова, посол отвернулся, и Виктор вошел.

Номер был просторный, гораздо роскошнее той комнаты, в которой Виктор всю ночь ворочался с боку на бок. Парчовая обивка стен, латунные лампы и старинная мебель придавали номеру старомодный вид. Огромная кровать все еще хранила отпечаток длинного тела посла. За высоким окном открывался вид на голубое небо, небоскребы и идеальные пальмы на Юнион-сквер.

Мирабо сел за круглый стол у окна, сквозь тюлевые занавески которого струился солнечный свет. На столе теснились остатки обильного завтрака — блюда и графины, недоеденные фрукты и хлебные корки, — и от запахов в животе у Виктора заурчало. Он выпил скверного кофе у себя в номере, но еду заказывать не стал. Посол перехватил его взгляд.

— Ты ел? — спросил он по-французски.

— Нет, — ответил Виктор. — Перехвачу чего-нибудь попозже.

— Всегда следишь за бюджетом. В этом отношении ты образцово-показательный сотрудник.

Виктор почувствовал, что Мирабо его провоцирует, но просто ответил:

— Merci.

Посол кисло ему улыбнулся. У Мирабо была очень темная кожа, высокий лоб и такое выражение лица, словно он только что проглотил жука. Он принадлежал к тому же племени, что и президент Будро, и очень на него походил. Виктор слышал, что эти двое мужчин — дальние родственники, и ему нравилось думать, что только по этой причине посол получил столь важный пост. Уж точно не благодаря умственным способностям или дипломатическим талантам.

— Сядь, — велел Мирабо. — Расскажи, что узнал.

Виктор сел за неубранный стол напротив посла, который отхлебывал кофе из тонкой чашки. Своему телохранителю он кофе не предложил.

— К сожалению, немного, — сказал Виктор. — По моим сведениям, Майкла Шеффилда действительно не было в городе, когда мы приезжали к нему в офис. Его отца также в городе не было. Он, видимо, живет в сельской местности, севернее Сан-Франциско. Я пытаюсь узнать точное местонахождение.

Посол нахмурился:

— Нам необходимо их найти. Нам необходимо сесть и побеседовать с ними.

Виктор поборол искушение закатить глаза:

— Вы действительно надеетесь отговорить этих людей от их плана?

Посол Мирабо, нахмурившись, откинулся на стуле. Длинные пальцы теребили запонки.

— Не сбрасывай так быстро со счетов дипломатию, — сказал он. — Переговоры помогают решить многие проблемы. Не все мы люди действия, как ты.

Еще один удар по гордости Виктора. Он уже десять лет работал в службе безопасности при посольстве в Вашингтоне, тысячу раз защищал его от всяческих угроз, но Мирабо обращался с ним, как со слугой. Посол считал, что не нуждается в охране. Он верил, что популярность президента Будро — и, в широком смысле, ставленников Будро — настолько прочна, что никто не осмелится посягнуть на его посольскую жизнь. Что лишь доказывало его глупость.

— Я вышел на еще одного человека, — сказал Виктор. — Соломона Гейджа. Он, судя по всему, работает непосредственно на Шеффилда-p`ere [5] и, возможно, приведет нас к ему.

Мирабо одобрительно кивнул:

— Ты разговаривал с ним?

— Пока нет. Я только вчера вечером разузнал о нем в консульстве. Мы видели его в «Шеффилд энтерпрайзиз». Очень высокий мужчина с бритой головой.

Посол покачал головой, давая понять, что не помнит. Виктор не удивился. Мирабо не замечал почти ничего, кроме звука собственного голоса.

— Сегодня утром я получил телеграмму, — сказал Мирабо. — Президент недоволен нашей медлительностью. Нам нужно уладить это дело. Нерешительность в отношении Гомы уже дает о себе знать.

— Каким образом?

— Это показывают опросы общественного мнения. — Посол махнул рукой. — Лоран наступает нам на пятки.

Жак Лоран был соперником президента Будро на приближающихся выборах. Реформатор. Сам Виктор полагал, что хорошая доза реформ — это именно то, что нужно его стране, но люди Будро пытались изобразить Лорана коммунистом, оппортунистом и демагогом.