Чтение онлайн

Она не отреагировала. Зрачки глаз были сильно расширены, белки налились кровью. Возможно, ее накачали наркотиками? Илан смотрел на стены, исписанные словом «Жакоб», и представлял, как бедняжка снова и снова лихорадочным движением выводит одни и те же буквы. Он помог ей встать. Женщина сильно горбилась, ее качало. Хлоэ шагнула через порог, завороженная танцующими на стенах буквами.

– И это, по-твоему, игра? – с упреком в голосе спросил Илан стоявшего в дверях Филозу.

Тот промолчал. Илан начал снимать с женщины смирительную рубашку.

– Может, не стоит? – спросила Хлоэ.

– Перестань, она же едва на ногах держится.

Илан осторожно расстегнул ремни. Женщина не сопротивлялась и не реагировала. Он заметил засохшие желтые пятна на пижамных штанах несчастной. Руки ей склеили скотчем, чтобы она не могла разжать кулаки.

– Что за гнусность, – скривился Илан. – Каким чудовищем нужно быть, чтобы сотворить подобное?

Он принялся аккуратно разматывать липкую ленту, стараясь не причинить незнакомке боль. Затекшие пальцы разжались, она уронила руки, и на пол упал ключ.

Ошеломленный Илан поднял кусочек металла и посмотрел женщине в глаза. Ему хотелось схватить ее за плечи и вытрясти всю правду.

– Так кто же ты такая? Откуда взялся ключ? Кто тебе его дал? Гадес? Когда прекратится треклятая игра?

Выражение лица женщины не изменилось, глаза остались пустыми. Илан утратил способность рассуждать здраво: «Паранойя» не отпускала его.

Кто-то коснулся его плеча.

– Рисунок отца у тебя с собой? – спросила стоявшая прямо под камерой Хлоэ.

Илан вытащил листок из кармана и протянул ей. Девушка постучала пальцем по буквам «Н», стоящим перед цифрами, обозначающими длины волн.

– Что они тебе напоминают?

– Я думал об этом дни и ночи напролет – и ни до чего не додумался.

Хлоэ показала на стены, исписанные буквой «Н» и словом «Жакоб». Буквы были расположены в том же порядке, что и на зашифрованной карте, но стояли ближе друг к другу, образуя четкий рисунок.

– Лестница! – воскликнул Илан. – Черт, это же лестница, такая же, как…

Он не договорил и снова стал рассматривать рисунок отца под углом сделанного открытия.

Все вдруг стало совершенно ясно. Последовательность

превратилась в

– Лестница Иакова… что-то знакомое.

– Ну еще бы, – вмешался Филоза. – Книга Бытия. Библия.

– Ты нашел Библию в палате № 27, – напомнила Хлоэ. – В палате…

– Люки Шардона. В этом нет никакого смысла.

– Мне кажется, мы попали в игру, в «Паранойю», сразу после так называемого несчастного случая с твоими родителями…

Продолжить рассуждения они не успели. Черноволосая женщина издала пронзительный вопль и принялась раздирать ногтями лицо.

Филоза подскочил, воткнул ей в спину иглу шприца и ввел лекарство.

Через пять секунд она отключилась.

Они отнесли незнакомку в комнату Хлоэ.

Ее тело было почти невесомым, но сердце билось ровно, пульс не частил. Судя по всему, лекарство в шприце было мощным седативом.

Хлоэ начала обрабатывать лицо несчастной антисептиком.

– Я уже видела такие увечья у шизофреников и истериков. Когда их терзают галлюцинации, они причиняют вред самим себе.

– Сколько ей, по-твоему, лет? – спросил Илан.

– Думаю, около сорока.

– Она очень слаба, – сказал Филоза, – до города с нами точно не дойдет.

– Значит, мы ее понесем, – отрезал Илан.

– Полагаешь, мы выберемся? Снега намело по пояс.

– Придется постараться. Никто не будет искать нас в этой клинике. По очень простой причине: никто не знает, что мы здесь.

– Ну, исчезновением Жигакса и его конвоиров наверняка в конце концов заинтересуются.

– Конечно. Когда-нибудь. Но я не хочу ждать.

Протяжно завыла сирена, и они замолчали, как загипнотизированные. Повсюду, кроме жилой зоны, погас свет.

Трое игроков встревоженно переглянулись: Ябловски так и не вернулся.

– Фред мог пораниться, – предположил Илан, глядя в глаза Филозе. – Как он выглядел, когда ты уходил?

– Физически – как обычно, но психологически был в ужасном состоянии.

– Я уверена, что с Ябловски ничего не случилось, – нервным тоном произнесла Хлоэ. – Он уж точно чувствует себя лучше нее. Можешь сходить за моими теплыми перчатками, Илан? Наденем бедняжке на руки и склеим края пластырем, чтобы она не покалечила себя, когда проснется. Я не хочу снова запихивать эту женщину в смирительную рубашку, она больше не пленница.

Илан принес перчатки, и Хлоэ осторожно натянула их на руки с окровавленными ногтями.

– Я останусь с ней. Все уладится. Завтра мы будем в безопасности, живые и здоровые.

Словно по молчаливому уговору, никто не заговаривал о Ябловски. Что могло случиться? Почему он не подает признаков жизни? Илан вернулся в свою комнату, сел на кровать и открыл Библию, найденную в палате № 27. От томика пахло пылью и плесенью. Прикосновение к книге вызвало в памяти яркие, четкие картины. Вечер, отец укутывает его одеялом и читает отрывки из Завета. «Сколько мне лет – десять? Одиннадцать?» Прежде чем погасить свет, Жозеф Дедиссет клал толстый том на тумбочку и целовал сына в щеку. Когда отец выходил, Илан доставал из-под подушки фонарик, залезал под одеяло и долго читал.