Чтение онлайн

— Что ты теперь собираешься делать? — адвокатским тоном спросил меня Сэм.

— В каком смысле?

— Из того, что ты мне рассказала, получается... что он на свободе и знает, что тебя выпустили из больницы. Как ты будешь жить?

Я снова глотнула кофе. Мозг задавал мне тот же самый вопрос, а я всеми силами старалась от него отмахнуться.

— Не знаю, — ответила я. — Прятаться. Что еще остается?

Я записалась на определенное время, но меня попросили подождать пятнадцать минут. Я не возражала. Никаких дел у меня не было, а здесь казалось тепло и безопасно. Я села в кресло у двери и стала листать прошлогодние глянцевые журналы. Пенни, которая собиралась делать мне стрижку, сказала, чтобы я выбрала фасон, и теперь я рассматривала кинозвезд, музыкантов и улыбающихся знаменитостей и старалась представить свое лицо под их шевелюрой. Но ни на чем не могла остановиться, поскольку в любом случае напоминала саму себя.

Начинало смеркаться. За окном устало тащились закутанные в пальто и шарфы, дрожащие от мороза люди. Разбрызгивая грязную снежную кашу, грохотали легковушки и грузовики. А в парикмахерской было светло, спокойно и тихо — только вжиканье ножниц, шуршание по полу швабры, собиравшей в мягкие кучки срезанные волосы, да случайные обрывки разговоров. Стриглись шесть человек — все женщины. Они сидели в черных халатах, привалившись к спинкам кресел, или наклонялись над раковинами, пока им мыли головы шампунем или втирали в кожу кондиционер. В воздухе витал запах кокоса, яблока и ромашки. Я закрыла глаза — могла бы просидеть здесь целый день.

— Выбрали?

— Что-нибудь покороче. — Я разлепила веки.

Пенни проводила меня к креслу перед большим зеркалом, встала сзади, провела рукой по волосам и задумчиво склонила голову.

— Вы уверены?

— Да. Никаких завитков. Обрежьте коротко, но не слишком круто.

— Тогда сделаем ежик, взъерошим, а здесь скруглим.

— Прекрасно. Только сначала перекрасьте.

— Это еще час.

— Ничего. Как вы полагаете, какой оттенок мне пойдет?

— У вас и так очаровательные волосы.

— Мне хочется перемен. Я подумываю о ярко-рыжих.

— Рыжих? — Пенни подняла мои длинные светлые пряди и пропустила между пальцами. — Вы полагаете, такой цвет волос подойдет к оттенку вашей кожи? Может быть, что-нибудь поспокойнее? Жженый сахар с бликом?

— А это будет выглядеть иначе, чем сейчас?

— Определенно.

Я никогда не носила короткую стрижку. Девочкой вообще отказывалась обрезать волосы. Хотела отрастить их, как у моей подруги Чен, которая могла сидеть на своих иссиня-черных прядях. Обычно она заплетала их в одну косу, которую внизу перевязывала бархатной лентой, и эта коса, как живая, вилась у нее по спине. Я подняла руку и в последний раз потрогала волосы на затылке и посмотрела в зеркало.

— Ну хорошо, давайте приступим, пока я не передумала.

— Я вернусь после покраски, — сказала Пенни.

Другая женщина обесцветила мне волосы. Сначала смазала их неприятно-химически пахнущим составом. После чего посадила под рефлектор поджариваться. Затем пропитала вязкую массу волос снадобьем пожиже и обернула полосками фольги, и я стала похожа на окорок, который собираются запечь в духовке. Я закрыла глаза — не хотелось на это смотреть.

Пальцы бегали по моим волосам, на голову текла вода. Теперь я пахла плодами и влажным тропическим лесом. Меня накрыли полотенцем и кто-то поставил передо мной чашку кофе. Снег за окном пошел сильнее.

Когда Пенни начала стричь, я зажмурилась. Только слышала, как щелкали ножницы, и ощущала, как соскальзывали по шее срезанные волосы. Затылку и ушам сделалось непривычно легко. Пенни снова полила макушку водой. Она работала без передышки, не разговаривая, только время от времени просила по-другому повернуться и иногда наклонялась и сдувала с лица щекочущие волоски. Я открыла глаза и увидела перед собой маленькое, бледное, голое лицо. Нос и рот казались непомерно большими, а шея чересчур тонкой. Я опять закрыла глаза и постаралась думать о чем-нибудь другом. Например, о еде.

После парикмахерской зайду в деликатесную лавку, которую заметила на этой же улице, и куплю себе чего-нибудь сладкого с приправой. Может быть, персик с корицей. Или кусочек морковного пирога. Или яблоко — большое зеленое — и пирожное.

— Ну как вам?

Я заставила себя посмотреть в зеркало. Круги под глазами, губы сухие и бесцветные. Я коснулась пальцами щетины на макушке.

— Замечательно. Превосходно.

Пенни поднесла зеркало к моему затылку. Сзади я выглядела зеленым мальчуганом.

— А вам как? — спросила я, в свою очередь.

Пенни оценивающе на меня посмотрела:

— На мой взгляд, немного крикливо.

— Именно то, что я хотела.

По шее и лицу прошлась кисточка, зеркало обнесли так, чтобы я видела все нюансы нового профиля. Потом мне отдали куртку и выпустили в мир, где с неба падали и кружились в темноте крохотные снежинки. Голова казалась необычно легкой. Я смотрела на себя в витрины и удивлялась. Затем купила гигантский пирог с шоколадной стружкой и ела его, пока ходила по магазинам.

В последние три года я одевалась вполне пристойно. Это составляло часть моей работы. Костюмы, юбки и пиджаки, прозрачные колготки и обязательно запасные в сумке на случай, если те, что на мне, разорвутся. Вещи специально шились и подгонялись на меня. И теперь я потратила остаток денег, которые дала мне Шейла, и большую часть других на пару черных свободных брюк, несколько маек, кожаные байкерские сапоги, пушистую с капюшоном толстовку, тоже черную, длинный полосатый шарф, черную шерстяную шапочку и теплые перчатки. Чуть было не купила кожаное пальто, но не хватило денег и, наверное, к лучшему. Зато остались деньги на шесть пар трусиков, два бюстгальтера, теплые носки, зубную щетку, пасту, несколько карандашей губной помады, тушь для ресниц, дезодорант и шампунь.

Я стояла перед длинным магазинным зеркалом, медленно поворачивалась, заглядывала за плечи и поднимала подбородок. Это больше была не Эбби — не деловая женщина с гладким пучком волос в практичной обуви. Я казалась исхудавшей, чуть ли не смертельно больной. Новая черная одежда придавала лицу еще большую бледность, хотя синяк на щеке почти рассосался и превратился в желтушное пятно. Торчащие во все стороны волосы напоминали цветом сердцевину березы. Я решила, что немного смахиваю на сову. Выглядела лет на шестнадцать — школьница. Улыбнулась себе в зеркале — новизне, которую увидела в нем. И проговорила вслух: