Голос в ночи
Шрифт:
— Ни в чем вы не виноваты! — поспешила его успокоить я. — Анри сам решил порвать с ними и смело сказал об этом прямо в лицо преступникам. Вы же слышали, как это было.
Я вдруг с горечью подумала, что не помню даже лица Анри: ведь мы виделись лишь мельком, однажды…
Да, в жизни получалось иначе, чем в романах. Порок ловко ускользал от наказания, — может, это знамение времени?
„Космический“ проповедник все-таки попал под суд, когда вернулся из Парижа. Процесс был громкий, о нем много писали в газетах. Пускали пленку, и в зале суда вкрадчиво звучал настойчивый, властный голос…
Включали и пленку с записью ссоры Анри с Гораном, и с заявлением старого изобретателя. Но адвокат „гласа небесного“ заявил, что смонтировать можно любые разговоры и запись эта не имеет никакой юридической силы.
Для Горана все кончилось лишь двумя годами тюрьмы — „за мошенничество с недозволенным применением гипнотического внушения и некоторых технических средств“.
Хорошо хоть его секта прекратила свое существование. Но когда главарь выйдет на свободу, она наверняка возродится под каким-нибудь новым названием.
Морис многое простил несчастному Анри за его раскаяние и попытку помочь нам, даже рискуя жизнью. Он хотел от имени погибшего изобретателя запатентовать уникальный приемник, кстати и для того, чтобы им не смогли больше пользоваться в преступных целях разные жулики и шарлатаны.
Но, оказывается, открытие, на основе которого был устроен удивительный приемник, сделал вовсе не Анри. Патент на него уже получил несколько лет назад один зубной врач в Западной Германии. Он совершенно случайно поставил одному из своих пациентов на больной зуб пломбу из материала, обладавшего свойствами полупроводников, и получилось нечто вроде примитивного приемника. Пациент вдруг начал слышать все передачи местной радиостанции. Старик Анри вычитал об этом открытии в научном журнале и лишь усовершенствовал конструкцию.
Как бывает в жизни, а не в романах, многое в этой удивительной истории оставалось незавершенным и непонятным.
Так и осталось загадкой для всех, когда же удалось „космическим“ проходимцам заманить тетю к мнимому дантисту, чтобы поставить ей в зуб радиопломбу. Наверное, они как-то ухитрились использовать для этого ничего не подозревавшего дядю Франца. Может, и у него уже давно была такая пломба, только смерть дяди помешала жуликам ею воспользоваться?
Тетя ничего не помнила: вероятно, ей специально внушили все забыть. Морис пытался уговорить ее, чтобы она согласилась еще раз подвергнуться гипнозу. Он надеялся пробудить во сне дремлющие в глубинах ее мозга воспоминания. Но тетя категорически отказалась.
Я хорошо понимала ее. Судебный процесс открыл ей глаза. Дарственную, конечно, она отменила. Но пережитое оставило глубокий след в ее душе, и еще не скоро моя бедная тетя оправится от кошмаров.
Мы с Морисом подозреваем, что не одна она в округе побывала в свое время у таинственного дантиста. И другие, наверное, слышат по ночам „небесные голоса“, видят странные вещи и совершают нелепые поступки. Но люди, живущие у подножия горы, которую сами прозвали „Игрищем дьявола“, считают это вполне обычным…
Как бы там ни было, для нас эта мучительная история, к счастью, закончилась благополучно.
— Один только я, пожалуй, в проигрыше, — сказал как-то Морис, заглядывая мне в глаза. — Все кончилось, и я теперь должен расстаться с вами. Но, может, мы будем встречаться… хоть изредка?..