Чтение онлайн

— Не понимаю, зачем эти кретины носят парики, — подхватил тему Бернард. — Их же всегда отличишь от настоящих волос.

Я поднялся на ноги:

— Пожалуй, мне пора домой. Можно вызвать такси?

— Я вас подвезу, — предложил Лесли. — Мне все равно нужно купить фарша на завтра.

Я пожелал мистеру Карлтон-Хейесу самого веселого Рождества.

— Мы обговорим все после празднеств, дорогой мой, — сказал он на прощанье.

Я собирался пожать ему руку, но вдруг наклонился и поцеловал его.

Машина Лесли пропахла хвоей, на зеркале заднего вида болталась сосновая веточка. Мы высадили Хайтиша у дома его родителей в Эвингтоне, и он неровной походкой поплелся к входной двери. Когда мы выехали за город, я вспомнил, что до сих пор не предупредил жену насчет Бернарда. Звонить в его присутствии я, разумеется, никак не мог, и Георгина узнала о том, что у нас гость на Рождество, только когда Бернард возник на нашей кухне.

Полночь

Рождество официально вступило в силу. С Бернардом Георгина поздоровалась крайне прохладно, но, когда пришли мои родители и были откупорены бутылки, жена подобрела. Приказав Бернарду вымыть руки, она доверила ему начинять индейку. Мы выставили на улицу блюдце с молоком и обгрызенную морковку для оленей и положили в камин початый пирожок поверх стакана виски, после чего мать с отцом ушли к себе, а я постелил нашему гостю спальный мешок на диване. Бернард не захватил с собой ни пижамы, ни зубной щетки, ни смены белья, поэтому я отправился к родителям одолжить кое-какие вещи у отца, у него с Бернардом один размер. Мать еще не спала. Волосы у нее были накручены на гигантские бигуди, а на лице была зеленая маска, сделанная, по ее словам, из морской капусты и огурца. Она назвала Бернарда «чумовым» и выразила надежду, что с ним мы отпразднуем Рождество веселее, чем обычно. На цыпочках мать вошла в комнату отца, взяла пижаму, туалетные принадлежности и отдала мне.

Когда я вернулся домой, Бернард уже спал со «Счастливым принцем» Уайльда на груди.

Главным подарком для Грейси был мини-батут. Открыв коробку от фирмы «Игрушки как мы», я обнаружил внутри восемьдесят различных компонентов, однако инструмент, без которого быстро и надежно эту чертову конструкцию не собрать, блистательно отсутствовал. Надпись на коробке — «За считанные минуты батут готов, а ваш ребенок счастлив и здоров!» — звучала сущим издевательством. В половине второго ночи, чуть не плача от усталости, мы с Георгиной внезапно поняли, что подсоединили пружины не тем концом. Георгина глянула на меня с ничем не омраченной ненавистью:

— Нормальный мужчина уже давно бы сообразил, как нужно крепить пружины.

С этими словами она, громко топая, отправилась спать. Лишь к трем часам утра я закончил сборку этой проклятой сволочной гадской штуковины.

В 6.05 нас с женой разбудил громкий треск и жалобный вопль, изданный Бернардом Хопкинсом. Мы вскочили, впопыхах натянули халаты, при этом Георгина бормотала:

— Шесть, на фиг, часов! Я не могу начинать отмечать Рождество в этот богом забытый час!

Спустившись в гостиную, мы увидели, что Бернард пытается расправить светильник, свалившийся с потолка. Лампочка разбилась на мелкие осколки, которыми был усыпан синий брезент батута (и я, дневник, сразу вспомнил «Звездную ночь» Ван Гога). Левая нога Бернарда застряла между брезентом и пружинами. Он был совершенно гол и, завидев Георгину, прикрыл гениталии красной бархатной подушкой.

— Прости, старик. Я встал пустить струйку и не удержался от соблазна скакнуть разок на этой прыгалке, — оправдывался Бернард. — Но не рассчитал с высотой и въехал кумполом в ваш зашибенный светильник из «Хабитат».

Георгина отправилась за пылесосом, а я помог Бернарду выбраться из западни. Освободившись, Бернард тут же отбросил подушку, и я невольно бросил взгляд на его «хозяйство». Господи, неужели и мое будет так же выглядеть, когда я состарюсь?

Когда я закончил проверять, не воткнулись ли в его ступни осколки, Бернард нырнул обратно в мешок и мгновенно уснул. Едва мы успели, напрягая зрение, собрать разбитое стекло, как в гостиную ворвалась Грейси и рождественский праздник официально начался.

Моему подарку жена страшно обрадовалась и немедленно переложила всю ерунду, которую она носит с собой, из старой сумки в новую.

На этом фоне ее подарок смотрелся несколько несоразмерно — коробка с сериалом «Офис». Однажды я обронил, что симпатизирую «офисному» антигерою Дэвиду Бренту. И на этом шатком основании Георгина умозаключила, что я с упоением отсмотрю весь многочасовой сериал. Она ошиблась.

Мать подарила мне диск «Великая Кэтри Дженкинс». К футляру она приклеила записку: «Знаю, ты любишь оперу». И это чистая правда, дневник, мне действительно нравятся оперные арии. Но я люблю, когда их исполняют невротические дерганые женщины и мне начинает казаться, что они вот-вот бросятся вниз головой с падающей Пизанской башни (или сотворят что-нибудь еще в том же роде). Госпожа Дженкинс, однако, такая хорошенькая, розовенькая, и грудь у нее как две зефирины. Я же предпочитаю певиц чернявых, костистых и с более агрессивными грудными железами.

Индейка оказалась слишком большой для нашей духовки. Я пошел в сарай за кувалдой. Еле нашел ее, после чего несколькими ударами расплющил птице грудную клетку. Потом поехал с матерью на терапию. Мать надела мой подарок:

— У меня сроду не было такого дорогого украшения. Твой отец всегда ходил в «Ратнерз» [65] .

Салли пребывала в унынии. Энтони ничего не подарил ей на Рождество. Вместо подарка он пожертвовал от ее имени 100 фунтов КОЗВ (Канадскому обществу защиты волков). На День коробочек Салли собралась к родителям, в Вулверхэмптон.

Когда я вернулся домой, Георгина не пустила меня на кухню.

— Праздничный обед под контролем, — заявила она, — и я не хочу, чтобы здесь кто-нибудь топтался и мешал мне. Позову, когда надо будет накрывать на стол.

Выбрасывая мусор — в основном обертки и упаковки от рождественских покупок, — я краем глаза заметил коробку с надписью «Жареный картофель от тети Бесси». Покопавшись в мешке, я обнаружил следующее: