Годовщина

Все было готово к ежегодному ритуалу.

На этот раз очередь была дома Мура, и поэтому миссис Мур с детьми покорно отправилась на вечер к своей матери.

Уоррен Мур со слабой улыбкой осмотрел комнату. Вначале его заставлял действовать только энтузиазм Марка Брендона, но теперь ему и самому нравилось вспоминать. Он решил, что это приходит с возрастом, с двадцатью добавочными годами. У него вырос животик, поредели волосы, смягчилась челюсть, и, что хуже всего, он стал сентиментален.

Так что окна были поляризованы до полной непрозрачности, шторы опущены. Лишь кое-где огоньки на стенах, так отмечалось слабое освещение и ужасная изолированность давнего дня крушения.

На столе пакеты и тюбики космического рациона и, конечно, в центре нераспечатанная бутылка зеленой воды джабра, крепкого напитка, который можно извлечь только из химически активных марсианских грибов.

Мур посмотрел на часы: скоро будет и Брендон; он никогда не опаздывает на этот праздник. Единственное беспокойство вызывало воспоминание о голосе Брендона в трубке: "Уоррен, на этот раз у меня для тебя сюрприз. Подожди и увидишь. Подожди и увидишь".

Муру всегда казалось, что Брендон почти не стареет. Младший из них сохранил стройность и энергию, с какой относился к жизни на пороге своего сорокалетия. Сохранил способность возбуждаться при хороших известиях и впадать в отчаяние при плохих. Волосы его начали седеть, но в остальном, когда Брендон расхаживал взад и вперед, быстро говоря на пределе громкости о чем угодно, Муру не нужно было даже закрывать глаза, чтобы увидеть впавшего в ужас юношу на обломках "Серебряной королевы".

Прозвучал дверной сигнал, и Мур, не оборачиваясь, пнул реле.

– Входи, Марк.

Но ответил незнакомый голос, негромко, вопросительно:

– Мистер Мур?

Мур быстро обернулся. Брендон, конечно, тоже здесь, но сзади, возбужденно улыбается. Перед ним стоит кто-то другой, невысокий, приземистый, совершенно лысый, сильно загорелый и с ощущением космоса во всем облике.

Мур удивленно сказал:

– Майк Ши... Майк Ши, клянусь космосом!

Они со смехом пожали друг другу руки.

Брендон сказал:

– Он связался со мной через контору. Вспомнил, что я работаю в "Атомик Продактс"...

– Годы прошли, - сказал Мур.
– Ну-ка посмотрим, ты был на Земле двенадцать лет назад...

– Он никогда не был на годовщине, - заметил Брендон.
– Как насчет этого? Сейчас он уходит в отставку. Из космоса в место, которое купил в Аризоне. Пришел поздороваться со мной перед отъездом - только для этого задержался в городе, - а я был уверен, что он приехал на годовщину. "Какую годовщину?" - спросил этот старый чудак.

Ши с улыбкой кивнул.

– Он говорит, что ты из этого каждый год устраиваешь праздник.

– Еще бы, - с энтузиазмом подтвердил Брендон, - и сегодня мы впервые будем отмечать втроем, впервые настоящая годовщина. Двадцать лет, Майк, двадцать лет, как Уоррен собрал то, что оставалось от крушения, и привел нас на Весту.

Ши осмотрелся.

– Космический рацион? Я тут как дома. И джабра. Да, помню... двадцать лет. Я никогда об этом не думал, и теперь, сразу, все как вчера. Помните, как мы наконец добрались до Земли?

– Помню ли я?
– воскликнул Брендон.
– Парады, речи. Уоррен единственный настоящий герой в этом деле, и мы все продолжали повторять это, но никто не обращал внимания. Помните?

– Ну, ладно, - сказал Мур.
– Мы были первыми пережившими космическое крушение. Мы были необычны, а все необычное привлекает внимание и достойно быть отмеченным. Это иррационально.

– Эй, - сказал Ши, - а помните песню, которую по этому поводу сочинили? Марш? "Мы поем о дорогах в космосе, о безумных путях людей..."

Своим чистым тенором подхватил Брендон, и даже Мур поддержал последнюю строку, так что задрожали шторы. "...на обломках корабля", закончили они и рассмеялись.

Брендон сказал:

– Давайте откроем джабру и немного выпьем. Этой бутылки должно хватить на весь вечер.

Мур объяснил:

– Марк настаивает на полной аутентичности. Надеюсь, он не ждет, чтобы я вылез из окна и облетел вокруг дома.

– А это мысль, - заявил Брендон.

– Помните наш последний тост?
– Ши поднял пустой стакан и провозгласил: - Джентльмены, за наш годовой запас доброй старой аш два о, который нас не подвел. Три пьяных бродяги, когда приземлились. Ну, мы были детьми. Мне было тридцать, и я считал себя стариком. А теперь, - голос его внезапно стал печальным, - меня отправили на пенсию.

– Пей!
– сказал Брендон.
– Сегодня тебе снова тридцать, и мы вспоминаем день на "Серебряной королеве", хотя больше никто этого не помнит. Грязная переменчивая публика.

Мур рассмеялся.

– А чего ты ожидал? Национальный праздник каждый год с ритуальной пищей и питьем - космическими рационами и джаброй?

– Послушайте, мы по-прежнему единственные пережившие космическое крушение, а посмотрите на нас. Нас все забыли.

– Ну, это неплохое забвение. Мы отлично провели время, а это слава дала нам хороший толчок вверх по лестнице. У нас все хорошо, Марк. И так же было бы у Майка Ши, если бы он не захотел вернуться в космос.

Ши улыбнулся и пожал плечами.

– Мне там нравилось. Я не жалею. Со страховой компенсацией у меня теперь есть деньги для пенсионной жизни.

Брендон, вспоминая, сказал:

– Крушение стоило "Транскосмической страховой" немалых денег. Но все равно кое-чего не хватает. Скажи в наши дни кому-нибудь "Серебряная королева", и он сможет ответить только "Квентин", если вообще сможет ответить.

– Кто?
– спросил Ши.

– Квентин. Доктор Хорас Квентин. Он один из погибших на корабле. Спросишь: "А как же трое выживших?" и они просто уставятся на тебя.