Чтение онлайн

— Традиционные занятия благородных семей юга, — сказал Цевет, и Майя кивнул, отметив этот факт в памяти.

Слухи и сплетни гласили, что Тетимар был человеком честолюбивым, злопамятным, несшим в душе груз обид, которые его семья копила из поколения в поколение.

— Когда-то герцог Тетимел был фаворитом Эдревечелара Шестнадцатого, — сообщил Цевет, — так что приход к власти первого из Варенечибелов неизбежно означал сдачу позиций в пользу старых соперников, в частности, Рохетада и Ормевада. Тетимада никогда не могли смириться с потерей власти. Вот почему старый герцог Тетимел и его наследник Дач'осмер Тетимар не переставали маневрировать и агитировать в течение долгих лет. До нас доходили слухи, что Эшевис Тетимар женится даже на старой чесоточной лошади, если она прибавит ему влияния при дворе.

— Почему же наш отец хотел союза с ним?

Цевет неловко пожал плечами.

— Ваше Высочество, мы не знаем. Но можем предположить, что это решение было следствием разногласий между Унтеленейсом и юго-восточными землевладельцами. В последние годы оттуда приходили ходатайства и прошения, которыми Варенечибел был очень недоволен и которые даже не хотел рассматривать. Возможно, он надеялся, что этот брак успокоит Дач'осмера Тетимара и его союзников, а также даст ему возможность управлять Тетимада. Когда ваша жена эрцгерцогиня, приходится быть более лояльным.

Да, подумал Майя, только почему эта тактика не сработала у отца моей матери?

— А что второй жених, племянник графа Бажевела?

— Далера Бажевар, Ваше Высочество. Насколько мы были в состоянии обнаружить, он не имеет никаких достоинств, кроме родства с графом. Джентельмен хорошего происхождения, умеренных талантов, без каких-либо достижений и провалов.

— Будет ли он хорошим мужем нашей сестре?

— Нам не известно о нем ничего компрометирующего, — осторожно сказал Цевет.

Майя вздохнул.

— Не возьмете ли на себя труд написать герцогу Тетимелу и графу Бажевелу, пожалуйста? Сообщите, что из-за тяжелой утраты, которую понес Дом Драхада и эрцгерцогиня лично, мы не сможем рассматривать предложения о союзе нашей сестры с любым из Домов, по крайней мере, год.

— Ваше Высочество. — Цевет замер с приоткрытым ртом, затем закрыл его и, наконец, сказал: — Вы хотите сказать, что отвергаете их обоих?

— Мы не отвергаем никого. Но мы не будем вести переговоры, пока эрцгерцогиня в трауре. Мы не бессердечны. И… — кажется, Цевет даже икнул, — …как мы уже объяснили лорду Чавару, мы не считаем себя связаными какими-либо обещаниями нашего отца, возможно, сказанными или подразумеваемыми. Мы никогда не говорили с ним и не можем принять никаких доказательств его воли, кроме письменных.

Брови Цевета поползли на лоб в смешанном выражении восхищения и испуга.

— Они придут в ярость, Ваше Высочество.

Один уже пришел, подумал Майя, вспомнив вспышку яростного гнева на лице Дач'осмера Тетимара и долгий взгляд, прежде чем он склонил голову перед волей Императора.

— Мы не отдадим нашу сестру ни оппозиционеру, ни ничтожеству только потому, что им не нравится наша политика и они думают, что могут получить преимущество над нами.

— Да, Ваше Высочество. Мы сейчас же напишем ответ.

— Благодарим вас. Если вы принесете нам бумагу и перо, мы лично напишем нашей сестре.

Его послание к Ведеро было простым, без ухищрений, титулов и прочих формальностей:

Ободренный уверенностью, что поступил правильно, Майя хорошо спал той ночью. Расплата пришла на следующее утро: пневмопочта разразилась потоком гневных посланий от графа Бажевела, герцога Тетимела, Эшевиса Тетимара, Далеры Бажевара, всех Свидетелей Коражаса, лорда-канцлера и многих, многих других, которые, как считал Майя, вообще не должны были знать о принятом им решении, а тем более выражать свое мнение о нем.

— Такова природа Унтеленейса, Ваше Высочество, — сказал Цевет. — Это все равно, что остановить ветер. Нужно просто подождать.

Вместе с тем, от Ведеро не было ни одного сообщения; Майя и не ждал его, но было бы так отрадно прочитать хоть пару слов благодарности среди града упреков.

Не думай об этом, сказал он себе, и в дурном настроении отправился в Мишентелеан, где Чавар набросился на него с новыми силами.

Майя вновь повторил все, сказанное накануне Цевету, Тетимару и Чавару, но прекрасно понимал, что лорд-канцлер даже не слушает его, полностью сосредоточившись на перечне своих обид. Майя был готов позволить ему выговориться, как всегда поступал с Сетерисом, но случайно взглянул на Цевета: тот стоял нахмурившись и упрямо прижав уши к голове, уже готовый взбунтоваться против своего бывшего хозяина.

Майя с внезапным испугом понял, что не имеет права позволять Чавару ругать себя; на самом деле он обязан прекратить эту публичную экзекуцию и должен сделать это в первую очередь ради Цевета, других секретарей и каждого из членов правительства, которым никогда и в голову бы не пришло, что Императора может оскорблять любой из его слуг.

Они имеют право не быть подданными труса, подумал он и, движимый презрением к себе, резко произнес:

— Лорд Чавар, достаточно!

Рот Чавара захлопнулся, как крышка сундука. Майя продолжал смотреть на него, пока тот, склонив голову, не пробормотал:

— Наши извинения, Ваше Высочество.

Цевет стремительно воспользовался возможностью перевести разговор на новые проблемы, но атмосфера в зале оставалась напряженной и взрывоопасной. Свидетели утверждали, что приложили все возможные усилия для расследования крушения «Мудрости Чохаро», однако не достигли каких-либо результатов, и было заметно, что лорд-канцлер обсуждает этот вопрос крайне неохотно. Сам Майя и не ожидал немедленного и быстрого успеха, но настаивал на подробном отчете скорее из мрачного желания наказать Чавара, чем из стремления вникать во все подробности дела. Наконец Чавар повернулся и обрушился на одного из секретарей, забывшего принести полный отчет; мальчик-курьер был отправлен в канцелярию за нужной папкой.

В ожидании его возвращения они успели обсудить еще несколько дел — просто прискорбно, сколько поселков и небольших городков имели задолженности по налогам. Когда же мальчик вернулся, тяжело сопя под стопкой папок и сшитых вместе листов бумаги, из-за которых даже не мог видеть дороги, Майя почувствовал, как неразумно с его стороны было сказать: «Мы хотим видеть полный отчет, лорд Чавар, а не просто фрагменты, которые по вашему мнению, годятся для наших ушей».

Чавар попытался возмущенно протестовать, но Майя оборвал его: