Чтение онлайн

– Ясное дело, но, наверное, деньги любите не меньше, чем другие, так что все будет в порядке.

Она повернулась и почувствовала, как лезвие ножа вонзилось ей в бедро.

«Черт побери, мне не страшно», – подумала она.

– И это ваше предложение, – откашлялся он, – в чем же оно состоит?

– Вам это, конечно, хочется знать. Так вот: я сначала проедусь на ней, потом проверю внутренности и ходовую часть, причем мне хочется проделать это при свете дня. И, разумеется, не будем забывать про проверку в Союзе автомобилистов.

– Так вам нужна «Манта» или нет?

– Кажется, вы говорили, что не хотите продавать?

В салоне становилось жарко и влажно, окна запотели. Он включил вентилятор. Эва повернулась к окну и в последний раз посмотрела на город. На новом строящемся железнодорожном мосту виднелось пламя сварки. На дороге становилось все меньше машин, фонари по обочинам поредели. На перекрестке он взял влево и продолжал ехать на юг. Здесь, наверху, река выглядела спокойнее, хотя течение оставалось достаточно сильным. Через несколько минут, проведенных в молчании, он неожиданно повернул направо. По левую руку остался аэропорт; теперь Эйнарссон медленно ехал по ухабистой дороге, миновал маленькую рощицу и остановился на открытом месте прямо на берегу реки. Эве это не понравилось. Здесь было слишком безлюдно. Мотор по‑прежнему работал, он урчал надежно и негромко, никаких сомнений: машина в прекрасном состоянии.

– Отличное место для рыбалки, – сказал он и нажал на тормоз.

– Девяносто две тысячи, – быстро проговорила она, – верно? Надеюсь, вы со спидометром не мухлевали?

– Да нет, черт побери! Какая же вы подозрительная!

– Мне просто показалось, что мало. Это же типично мужская машина, а мужчины ездят много. Моя «Аскона» восемьдесят второго года, а пробег сто шестьдесят.

– Ну, тогда вам явно нужна новая машина. Ну что, посмотрим движок?

– Не видно же ничего!

– Не страшно, у меня фонарь.

Он заглушил мотор и вылез из машины. Эва собралась с силами и открыла дверцу – мощный порыв ветра чуть не вырвал ее из рук.

– Чертова погода!

– Просто осень. – Он поднял капот и зафиксировал крышку. – Сегодня вымыл мотор, честно скажу. А то бы вы ничего не увидели.

Эва встала рядом с ним и заглянула вниз. Все сияло.

– Господи! Сияет – просто как фамильное серебро.

– Ну, а я что говорил! – Он повернулся к ней и осклабился. Одного клыка во рту не хватало. – Отличная машина «Опель». Очень просто устроено, каждый сам может все починить.

– Возможно, но я сама этим заниматься не буду…

– Ну, ясное дело. У меня тут есть кое‑какие детали, я вам прямо с ними продам, на случай, если что‑то случится с машиной.

– А что вы себе вместо нее думаете покупать?

– Еще не решил, жутко хочется «БМВ». Посмотрим. Я помню про предложение, от которого не смогу отказаться.

Он снова нырнул в мотор, а Эва уставилась на его отвислый зад, обтянутый тесными джинсами; куртка задралась, между нею и ремнем обнажилась полоска кожи, белая и потная, как тесто.

– Помните, я говорил, что масло подтекает? Мне кажется, это здесь. Тут надо просто прокладку поменять, и все дела. Тридцать крон стоит, не больше. У меня наверняка дома где‑то такая валяется.

Эва не отвечала. Она все смотрела и смотрела на его задницу, белую кожу и пряди светлых волос. На затылке волосы начали редеть. Она забыла, что надо отвечать. Вокруг было тихо, она слышала шум реки, ровный и успокаивающий. Бедняга шофер, думала она, наверняка все еще сидит в комнате для допросов. Ему уже надоел растворимый кофе, мучается из‑за того, что у него нет алиби. Алиби у человека есть не всегда, а иногда бывает и такое, на которое лучше не ссылаться. Может, у него есть подружка, и если он ее втянет в это дело, то его брак рухнет, если он уже не рухнул из‑за его ареста. И у соседей теперь сложится о нем совершенно определенное мнение, и внукам его надо будет придумать, что говорить соплякам в школе, когда пойдут слухи о том, что их дедушка, возможно, и есть тот, кто пришил шлюху на Торденшоллсгате. Не исключено, что у него слабое сердце, может, с ним инфаркт случился, и он умер прямо во время допроса! Или же у него вообще нет никакой подружки на стороне, он просто мечтал о ней, просто ездил по городу, чтобы побыть одному, ненадолго выбраться из дома. Останавливался у ларька, покупал себе сосиску, перекусывал или же просто гулял вдоль реки и дышал свежим воздухом. И ведь никто в это не поверит, потому что взрослые мужики, дедушки, не катаются по вечерам в машине без всякой цели, независимо от того, совершают ли они преступления на сексуальной почве или же у них есть любовница. Насчет ларька с сосисками – придумайте что‑нибудь получше. Итак, в последний раз спрашиваем: «Когда вы были у Майи Дурбан?»

– Вот, смотрите. Фонарик.

Он снова выпрямился. И впихнул фонарь ей в руку. Она стояла и светила в траву.

– Или я могу посветить, а вы посмотрите.

– Нет, – выдавила она с трудом. – Не стоит. Все выглядит прекрасно. Я вам доверяю. Когда машину покупаешь, многое зависит от доверия.

– Мне кажется, будет лучше, если вы все‑таки посмотрите. Все в идеальном состоянии, не все так много возятся с машиной, как я. И до меня у нее был только один владелец. И кроме меня на ней больше никто не ездил, у жены прав нет. Так что ваше предложение действительно должно быть хорошим, вот что я вам скажу. Мне хочется, чтобы вы все посмотрели, мне не хочется, чтобы вы потом ко мне притащились и стали бы плакаться.

– Ну, я же не совсем идиотка, – сказала она устало. – Что касается именно этой машины, то мне кажется, вам можно доверять.

– Можете биться об заклад. Но у женщин сегодня одно, завтра другое. Случается, что у них какие‑то свои задние мысли, скажем так.

«Это он про нож», – подумала она. Он втянул сопли носом и продолжал: – Я должен быть уверен в том, что с вами можно иметь дело!

Она дрожала. Подняла фонарь и направила луч ему в лицо.

– Можно. Я заплачу, и я получу то, что мне нужно. Вам не кажется странным, что все можно купить за деньги?

– Вы мне еще ничего не предложили.

– Предложу после проверки в Союзе автомобилистов.

– Мне показалось, вы сказали, что доверяете мне?

– Только в том, что касается автомобиля.

Он фыркнул.

– Какого черта! Что вы имеете в виду?

– Сами догадайтесь.

Река поднималась, изгибалась дугой, бурлила, а потом падала снова.

Он недоверчиво покачал головой и еще раз исчез под капотом.

– Чертовы бабские штучки, – пробормотал он. – Приехать сюда, вытащить ни в чем не повинного парня из теплого гаража в эту проклятую погоду, и только для того, чтобы языком молоть!

– Ни в чем не повинного?

Эва почувствовала, как земля уходит у нее из‑под ног. Она как бы увяла, ощутила вдруг невероятную усталость, ей даже пришлось опереться на машину. Она стояла слева, как раз у той штанги, которая поддерживала крышку капота.

– Я только имел в виду, – пробормотал он из глубины мотора, – что машина была нужна вам. И я приехал, как мы и договорились. И не понимаю, что это вас так разозлило, черт возьми!

– Разозлило? – ухватилась она за слово. – Вы называете это – разозлиться? Я видела вещи и похуже, когда люди совсем срывались с катушек из‑за какой‑то ерунды!