Гибрид
Шрифт:
[Нейросеть эмоций и чувств: наблюдается аномальная активность.]
Идея опылить сразу два цветка в одно движение, удивить Рика, пришла внезапно. В ожидании приближающихся похвалы и восторга светодиоды взбесились, мерцали, будто стробоскопы. От яркости Рик прикрылся рукой и отвернулся.
[Нейросеть эмоций и чувств: ошибка доступа.]
В следующий момент, словно лопнувшая гитарная струна, взвизгнули сервоприводы, мои руки устремились в атаку и вырвали сердцевины двух цветков. Розовые лепестки опускались на стол, словно затонувшие лодочки на дно.
– Ты что натворил, лопух!
Рик отвесил мне крепкий подзатыльник. Эмоледы уныло погасли.
– Простите. Можно еще раз?
– Хватит, попробовал уже. Букет для Эрмы готов?
– Нет, нет, нет! Опаздываю!
– Шевели костылями!
Роботы не опаздывают и тем более не вредят имуществу, что является базовым правилом, работающим при любых обстоятельствах, как абсолютные законы логики, законы, которые каким-то образом все же были нарушены. Попытка удивить Рика с треском провалилась. Лучше уж триумф в малом зале, чем фиаско в большом.
В моей теплице было тихо. Взошло солнце и белые хризантемы засияли в его лучах, словно праздничные фонарики. На груди слева щелкнула пластиковая крышка и отъехала в сторону. Я вынул секатор из углубления, зажал стебель цветка – тот хрустнул под натиском острых лезвий.
Эрма приходила почти каждый день и ее всегда встречал Рик. С некоторых пор она осталась единственным нашим клиентом. Рик сказал, что остальные либо умерли, либо уехали в поисках счастья. Говоря о себе, он лишь отшутился, что его счастье находится в орхидейнике. Почему не уехала Эрма, я не знал.
Рик вбежал в теплицу, нарядный, в белоснежной рубашке и вельветовых штанах, и молча выхватил букет. Наверное, все еще злился за испорченную орхидею.
Видеокамера, установленная над входом в цветочную лавку, оповестила о движении. Я подключился к трансляции. Эрма шла по дорожке между пышных гортензий, словно плыла в облаках. Ее кудрявые седые волосы торчали в разные стороны, будто шапка пуха одуванчика. Одуванчик – так я ее и прозвал. Хотя она об этом не знала: мы ни разу не встречались. До того дня.
Эрма поднялась на крыльцо, толкнула стеклянную дверь и вошла в цветочную лавку. По обе стороны стояли стеллажи с цветами в горшках и с разной садовой утварью: лопатками и грабельками, лейками и пульверизаторами, секаторами и ножницами, фигурками гномов в красных остроконечных шапках.
Из двери за стойкой на кассе выпорхнул Рик. Будь у него эмоледы, сияли бы ослепительнее ламп досветки.
– Чудесный букет, – сказала Эрма и улыбнулась. – Рик, вы цветочный волшебник.
– Да ну, что вы.
– Я должна кое в чем признаться.
Он поперхнулся и прокашлялся.
– Мне, – начала она, – Я скоро… Уеду к дочке, вот.
– Надолго?
– Боюсь, что надолго. У меня Альцгеймер. Лечение в пансионате под наблюдением, иначе никак. Да, Рик, не знаю, как я проживу без ваших цветов…
– Может, возьмете с собой орхидею?
– Кто же за ней ухаживать будет?
– Это несложно, я дам инструкцию. Робот, принеси кофейную орху, – связался со мной Рик через гарнитуру, вставленную в ухо.
[Нейросеть эмоций и чувств: наблюдается аномальная активность.]
Эмоледы вспыхнули, словно прожекторы на сцене во время выступления. Шаг за шагом нарастало волнение. Напряжение подбиралось к максимальным значениям. Мог ли я случайно навредить Эрме? Как тогда орхидеям? От этой мысли эмоледы начали беспорядочно мигать.
«Лучше триумф в малом зале, чем фиаско в большом, триумф, в малом, зале, триумф, в малом, зале», – повторял я про себя.
[Нейросеть эмоций и чувств: в норме.]
– Какой симпатичный робот! Как тебя зовут, милый?
– Робот, – ответил я, стеснительно мигнув центральной полоской светодиодов.
– Мистер Робот, как идут дела? – спросила она.
– Невероятно! Сегодня я впервые опылял орхидею! Меня Рик научил!
– Какие вы молодцы.
– Только не все получилось, – сказал я.
– Это ничего, научишься, – неожиданно подбодрил Рик. – Может, отдашь даме цветок?
– Извините! Эрма – это вам!
– Спасибо, мистер Робот, спасибо, милый. А пахнет! Не зря вы ее кофейной назвали.
[Нейросеть эмоций и чувств: наблюдается аномальная активность.]
Вдруг я пропел оперным басом:
– Ва-а-ам спаси-и-и-бо-о-о, дорога-а-ая Э-э-эрма-а-а!
Рик вытаращил глаза. Эрма в спешке поставила цветок на стол и аплодировала. Я отвесил низкий поклон.
– Вот это голосище! – сказала она. – Вы полны сюрпризов.
– Простите.
– Нет-нет, это талант!
– И внезапно, – сказал Рик. – Робот, тебе пора возвращаться в теплицу.
– Ах, время, – спохватилась Эрма. – С вами, ребята, не соскучишься. Что ж, пора прощаться. До свидания, мистер Робот.
Свет эмоледов обреченно погас.
– Когда вы вернетесь? – спросил я.
– Не знаю, милый.
– Робот, орхи ждут, – намекал Рик.
– Иду. До свидания, Эрма.
Замечательная, добрая Эрма, мой любимый Одуванчик.
После утренних перегрузок уровень заряда батарей упал до критического – я отправился в подсобку, прошел мимо полок с пыльными банками и прислонился к беспроводной зарядке. Включился режим принудительного сна.
***
Через час сервоприводы нехотя несли меня в теплицу, словно заводную мартышку, из которой вынули пружину. Я уже соскучился по Эрме.