Чтение онлайн

— Но вскоре ты мне ненадолго понадобишься и, возможно, понадобишься снова в тот момент, когда правда откроется. Я вижу, что ни время, ни расстояние не являются препятствием для тебя — по крайней мере для твоей мысли.

Киммуриэль кивнул; тогда Джарлакс снял с шеи серебряную цепочку, на которой болтался небольшой свисток, и бросил предмет Ивоннель.

— Эта вещь настроена на Киммуриэля, — объяснил он. — Он услышит его свист, даже находясь на другом уровне существования. Это позволит Киммуриэлю быстро и безошибочно найти тебя.

— Ты можешь перенести меня в этот монастырь Желтой Розы? — обратилась Ивоннель к Громфу.

— Нет.

— Я прошу тебя всего лишь применить элементарное заклинание телепортации, — резко произнесла молодая женщина. — Доставить туда меня и еще кое–кого. Я уверена, что ты…

— Это место мне незнакомо, — возразил Громф. — Я никогда не бывал там, никогда не видел его, и поэтому применять подобное заклинание рискованно.

— Риск невелик.

— Я не собираюсь идти даже на самый незначительный риск ради спасения Дзирта До’Урдена, — отрезал Громф. — И больше не проси меня об этом.

— Я могу перенести тебя туда, — вмешался Джарлакс и взглянул на Киммуриэля. Но Киммуриэль, в свою очередь, покачал головой. Поразмыслив, Джарлакс понял, в чем дело: Киммуриэль не мог просто взять и «искривить» пространство и время по собственной воле, без всяких ограничений. Он мог путешествовать в места, хорошо ему знакомые, мог мысленно следовать зову магического свистка на любое расстояние, даже из других миров. Но, подобно Громфу, он никогда не бывал в дамарском монастыре.

— Как ты относишься к полету на спине дракона? — спросил Джарлакс у племянницы. — Это займет несколько дней, конечно, дольше, чем заклинание телепортации, но…

— С нетерпением жду этого приключения, — кивнула она. — Позаботься о том, чтобы меня пропустили в монастырь, и обеспечь мне аудиенцию у магистра Кейна.

— Он действует быстрее всех, с кем мне когда–либо случалось сражаться, — обратился мастер Афафренфер к Саван и Перриуинклу Шину. — Даже без магических ножных браслетов.

— Это было впечатляющее зрелище, — согласилась Саван и с усмешкой добавила: — В какой–то момент мне даже показалось, что не брат Афафренфер, а кто–то другой скоро будет сражаться со мной за звание мастера Восточного Ветра.

— Дзирт смог бы завоевать этот титул, — подтвердил Афафренфер.

— Нет, не смог бы, — возразил Перриуинкл Шин, хотя Саван кивнула, соглашаясь с Афафренфером. Оба удивленно посмотрели на мастера Лета, самого высокопоставленного монаха в ордене Желтой Розы после магистра Кейна.

Мастер Шин ничего не сказал в ответ на эти взгляды: судя по выражению его лица, он считал, что собеседники сами должны понять ход его мыслей.

Затем оба кивнули, вспомнив исход поединка между Афафренфером и Дзиртом, когда дроу не склонился перед соперником в знак уважения — наоборот, он, казалось, хотел ударить монаха по лицу.

Физические возможности Дзирта До’Урдена казались безграничными. Разумеется, он мог бы после долгих лет тренировок подняться на уровень Афафренфера или Саван и, скорее всего, даже сравняться с Перриуинклом Шином. Возможно, он мог бы стать одним из немногих, кто вышел за пределы смертной оболочки, как Кейн.

Однако возможность восхождения на высшие уровни иерархии ордена Желтой Розы определялась не столько физической формой и навыками кандидата, сколько его умением управлять своими желаниями, настроениями и эмоциями. Это умение требовалось ученику для того, чтобы в точности следовать жесткому режиму, понимать собственное тело и манипулировать им.

И в этой области, самой важной из всех, Дзирт До’Урден оказался совершенно бессилен.

Никто из друзей Дзирта, недавно провожавших его в опасное путешествие в Подземье, не мог бы предугадать подобного исхода.

— Это надолго? — спросила Далия.

Энтрери видел, что она из последних сил скрывает грызущее ее беспокойство; и мысль о том, что его предстоящее путешествие так тревожит ее, причинила ему сильную боль. Он даже не подумал о том, что ранит Далию, согласившись отправиться в путь вместе с Ивоннель. Артемис Энтрери просто не привык думать о ком–либо еще, кроме себя, — по крайней мере, если он не заставлял себя думать о других.

Реакция Далии на его решение была вполне естественной. Конечно, она никогда не поддавалась трусости, прекрасно понимала ценность дружбы и знала, что такое ответственность за боевых товарищей. В конце концов, Энтрери, Джарлакс и Дзирт только что спасли ее саму от ужасной участи. Но не следовало забывать о том, что женщина после долгих несчастий и страданий совсем недавно обрела хоть какое–то подобие мира и покоя. Она примирилась с сыном, и сейчас Эффрон создавал для себя собственное пространство в растущей Главной башне тайного знания.

А они с Энтрери нашли друг друга, и каждый из них помог другому облегчить душевную боль, обрести смысл жизни и новый взгляд на вещи.

И вот теперь он покидал ее, в сопровождении, возможно, одной из самых опасных колдуний–дроу на Фаэруне, и имел дело с Громфом Бэнром.

— Ты сильно изменился после общения с этим странным существом, Киммуриэлем, — заявила Далия.

Энтрери нечего было на это возразить. После совещания Ивоннель, Джарлакс и Киммуриэль пришли к Энтрери и рассказали ему о плане Ивоннель — плане, предусматривавшем участие Энтрери. Ассасину предстояло сопровождать Ивоннель в монастырь Желтой Розы. И чтобы ускорить это путешествие, Энтрери позволил Киммуриэлю «вторгнуться» в свое сознание — это было странное, тревожное переживание.

— Мы совершили путешествие вместе, — попытался объяснить Энтрери.

Далию взволновала эта новость:

— Куда?

— Путешествие не в пространстве, а во времени. Через столетия, к давно поблекшим воспоминаниям и к воспоминаниям, которые теперь удивляют меня.

Далия не поняла, что он имел в виду, но не стала просить разъяснений.

— Ты чувствуешь, что в долгу перед Дзиртом и обязан помочь ему, — заговорила она, когда напряженное молчание затянулось. — Я понимаю.

Энтрери покачал головой. Слова ее были рациональными, логичными, имели смысл, если вспомнить о цели похода Дзирта в Подземье, во время которого его настигла болезнь. Но все равно ассасину они показались какими–то фальшивыми. Не осознание долга приказывало ему отправляться к Дзирту и принять участие в отчаянном плане по спасению следопыта. Нет, здесь было нечто более глубинное, нежели долг, а если и долг, то, как это ни странно, прежде всего перед самим собой, перед Артемисом Энтрери. Он вспомнил обдуваемый ветрами утес неподалеку от ворот Мифрил Халла, сточную трубу в Калимпорте и башню, которая была создана специально для его поединка с Дзиртом.