Герой
Шрифт:
– Если еще не началась, то вряд ли начнется. Значит, кровообращение не нарушено.
Голос Тирдала был все таким же ровным, но звучал чуточку теплее. В нем и правда чувствовалось сострадание. Наверное, сенсат удивлен тем, что ранения делают с человеческой психикой.
– Поэтому ходьба тебе только на пользу. Так как центральная нервная ткань не повреждена, ты сможешь полностью восстановиться. Без терапии это займет месяцы, а с помощью лекарств и приборов – дни или даже часы.
– Тирдал! Ты серьезно? А я думал, что это навсегда.
Настроение поднялось. Хорек сможет все это пережить. Сенсат словно подарил разведчику новую жизнь. Радость переполняла Хорька, и он едва не забыл приникнуть к траве, выходя из леса.
– Думаю, это не надолго. Я знаю случаи, когда люди восстанавливались и после более тяжелых повреждений нервной системы.
– Слушай, Тирдал, так, значит, мне нужны медикаменты? У тебя есть?
Ползком легче двигаться, если ползти медленно. А двое преследуемых лишь в нескольких сотнях метров от него. Если сохранять спокойствие, все будет хорошо. К тому же будут лекарства… Тирдал отвечал:
– Есть особая процедура, стимулирующая деятельность нервов. Сущая пытка. Мои приборы позволяют мне провести ее, но, повторяю, боль адская. Нас будет очень просто обнаружить при помощи хорошего сканера. И Кинжал это сделает. Еще тебе нужны особые наночастицы для восстановления нервной ткани. Они у меня тоже есть. Однако, Хорек, я не могу приближаться к тебе.
Разведчик впал в панику:
– Черт, Тирдал! Мне действительно нужна помощь! Может, оставишь свои приборы где-нибудь и я их подберу?
Трехдневный ад почти добил разведчика. Он уже на пределе. Снова пауза в разговоре.
– Можно попробовать. Все равно оборудование предназначено для людей и мне ни к чему. Надо было тебе захватить амуницию Шивы, прежде чем покидать лагерь.
Тирдал внезапно почувствовал боль Хорька, как свою собственную. Эти душевные и физические страдания разведчика на какое-то мгновение совместились, и Тирдал понял, что Хорек не лжет.
– Я тебе верю. Я тебя чувствую и могу встретиться с тобой. Но я хотел бы, чтобы ты разоружился. И еще…
– Разоружился? – услышал сенсат испуганный ответ. – Ни за что!
– Тебе не надо избавляться от оружия. Просто не держи его в руках, когда я появлюсь. После того как я тебе помогу, мы сможем обсудить положение дел.
– А ты? Разоружишься?
Тирдал предугадал этот вопрос и ответил незамедлительно:
– У меня нужные тебе медикаменты и артефакт стоимостью в миллиард кредитов. Так что моя позиция выгоднее твоей. И, встречаясь с тобой, я рискую больше, чем ты.
– Понятно. Я знал, что ты так ответишь.
– Тогда скажи мне, где ты сейчас. Может, тебе придется переместиться в более безопасное место.
– Да, Тирдал, – был ответ.
И снова сенсат почувствовал честность разведчика. Он почти как Благовест. Открыть свое местоположение очень страшно. Этот страх Тирдал тоже ощутил.
– Я на опушке леса, южнее тебя. Расстояние приблизительно один километр четыреста метров.
Тирдал действительно не мог возвратиться, чтобы не подвергнуть себя серьезной опасности. Там, где он сейчас, есть хоть какое-то прикрытие. Если удастся подлечить раненого разведчика, то у них двоих появится тактическое преимущество. Однако Хорек станет задавать вопросы и придется на них отвечать. Убедительного вранья что-то не придумать и правду говорить нельзя.
Лечение Хорька займет время, а Кинжал явно не будет стоять на месте. Вообще-то, закон жизни предельно прост: раненому и слабому надо дать спокойно умереть, чтобы не портить кровь. Сейчас не время этот закон оспаривать.
Вместе с тем люди отвергают такое простое правило и не примут его даже как канон жизни другой расы.
– Ты в очень плохом месте, Хорек. Слишком опасно. Можешь еще двигаться?
– Могу, – ответил разведчик неуверенно, – но не вечно же.
– Вечный путь и не нужен. Если дотянешь до темноты, я смогу тебе помочь. Нам всем троим нужен отдых, и Кинжал вряд ли попытается настигнуть нас ночью. А мы, если договоримся, сможем переломить ход ситуации в свою пользу.
В действительности самому Тирдалу отдых был не так уж необходим. Просто он достиг той степени усталости, которая вызывает некоторую дезориентацию. И как еще люди держатся? Загадочные создания. В них есть нечто такое… что стоит изучать и дальше. То они мягче масла, то тверже шаммагонового дерева… А пока пусть думают, что дархелу тоже необходим отдых. Может, на пути Хорек допустит какую-то ошибку и Кинжал выстрелом обнаружит себя. Может, получится использовать Хорька как наживку, поставив между собой и снайпером. Эта затянувшаяся игра должна быть окончена.
Разведчик с разочарованием и смирением в голосе сказал:
– Попробую дотянуть.
– Тогда будем держать друг друга в курсе, – ответил сенсат.
– Хорошо.
Кинжал радовался тому, что услышал от Хорька. Тот уже подошел к "последней черте" и скоро перестанет быть угрозой. Снайпера удивлял сам факт, что разведчик протянул так долго. Пора заканчивать с этой нервотрепкой. Кинжал специально выдал свое местоположение в надежде, что Хорек попробует подкрасться к нему незамеченным. Не получится: снайперская винтовка обладает убойной силой на расстоянии семи километров. У Хорька лучшая возможность для обзора, но луч энергетической винтовки рассеется в атмосфере из-за процесса распада фотонов. И еще, вся опушка просматривается через прицел. Если разведчик шевельнется, он будет тут же убит.
Кинжал нашел отличное место для стрельбы. Двигался он пригнувшись, поскольку забота о безопасности была почти инстинктивной. Уже с такой высоты открывался панорамный обзор раскинувшейся перед ним равнины, освещенной полуденным солнцем. По желтым и бледно-зеленым травам, как по волнам, бежала рябь от ветра. Здесь и там, словно заплатки, виднелись голубые и охристо-коричневые пятна другой растительности. А маленькие темные точки, движущиеся в разных направлениях, – это, конечно, травоядные насекомые. Ветер дул снайперу прямо в лицо. Он совсем не мешал, наоборот, дарил приятную прохладу.