Герой Ее Величества

Для удобства читателей, незнакомых с реалиями и природой Англо-Испанского Союза, мы снабдили рукопись мастера Бивера примечаниями и комментариями, долженствующими разъяснить все возникающие вопросы.

Тем не менее редактору поручили изложить ряд основополагающих фактов прежде собственно повествования. Англо-Испанский Союз — великая империя, существующая дольше, чем любое государство, когда-либо выходившее на земную сцену, — был основан в году тысяча пятьсот семьдесят пятом в результате брака Елизаветы Первой, королевы Английской, и Филипа Второго, короля Испанского. Означенное единение власти и земель, включая первые поселения на территории Нового Света, вскоре затмило все другие народы на планете и сохранилось по сию пору благодаря мудрому правлению могущественных королев, носящих титул — Глориана.

Укреплению власти Союза, естественно, поспособствовал Ренессанс, который воскресил возвышенное знание Магии, пребывавшее в забвении со времен Античности. Обучение Эзотерическому Искусству, а также его применение монополизировали Церковь и Церковные Гильдии Англии, которые обеспечили превосходство Союза, особенно его британской половины, над всем миром.

Разумеется, такое положение вещей ни в коей мере не радовало испанцев. Но это совсем другая история.

Хотя на самом деле она имеет прямое отношение и к этой.

СЭР РУПЕРТ ТРИУМФ, джентльмен, авантюрист и первооткрыватель Большого Южного Континента.

АГНЬЮ, его слуга.

ЛОРД КАЛЛУМ ГАЛЛ, лэрд Бен Фи, капитан Королевской Гвардии.

КАРДИНАЛ ТОМАС ВУЛЛИ, первый министр Объединенной Церкви Ее Величества.

СЭР ДЖОН ХОКРЭЙК, герцог Солсбери, негодяй.

РУСТАМ АЛЛЕСАНДРО ДЕ ЛА ВЕГА, регент Кастильский, губернатор Толедо, победитель Лилля.

РОБЕРТ СЛИ, член Королевского Тайного Совета.

ПРЕПОДОБНЫЙ АЛИСТЕР ДЖАСПЕРС, младший офицер Объединенной Церкви.

АПТИЛ, благородный абориген из дальних стран.

ДОЛЛ ТЭЙРШИТ, известная актриса театра «Деревянный Ох» и его окрестностей.

НЕВИЛЛ ДЕ КВИНСИ, полицейский хирург и дознаватель.

МАТУШКА ГРАНДИ, проживает в сельской местности.

ДЖУЗЕППЕ ДЖУЗЕППО, итальянский джентльмен-изобретатель.

УРАВНИТЕЛЬ О'БАУ, злодей.

КОТОГОЛОВЫЙ.

А также:

слуги-воришки, леди, лорды, некоторые персонажи, которых я забыл упомянуть в этом списке, и многочисленные гобои, трубы и фанфары при каждом их появлении на сцене.

Всю неделю перед Днем святого Дунстана шел невероятный, яростный дождь.

Вода барабанила по сломанным плиткам шифера, бежала потоком лошадиной мочи из потрескавшихся сточных канав, каскадом падала с карнизов, пузырями кипела, словно суп из бычьих хвостов, в забитых листьями дренажах, лилась, пеной разбиваясь о волнорезы булыжных мостовых, и в количествах воистину библейских обрушивалась в канализационные люки. За то же время, что потребовалось Господу Нашему создать все сущее на земле, целый город промок до последней нитки. Как с радостью признал поэт, повсюду царила вода (хотя он, следует признать, имел обыкновение разбавлять ею бренди) и каждая капля подчинялась первому закону яблок Ньютона.

В многоквартирных домах на Бихайв-лейн, близ Полицейского моста, незакрытые трубы жадно глотали дождь, залив целую дюжину хилых комнатных каминчиков. Крутой мощеный подъем Гарлик-Хилла превратился в новый рукав Темзы, и поток, который сбегал от амбаров, располагавшихся на вершине холма и принадлежавших торговцам специями, нес головки пряностей, отчего вода по вкусу напоминала консоме. На рынке в Лиденхолле от стука ливня по металлической крыше несколько торговцев временно обезумели, а многие полностью лишились обычной радостной обходительности, почему торговлю и приостановили, пока не развиднеется («Если только насквозь промокший Лондон не рухнет прежде», — говаривали усталые и раздраженные лоточники). Многие волновались, что если столь мрачная погода затянется, то празднества в честь Дня Коронации в предстоящую субботу могут отменить. А даже подумать об этом было неприятно.

Флит, Тайберн и Вестборн вышли из русел и с большим энтузиазмом предались разнузданным прогулкам по улицам насыпных кварталов и верфей. Потоп привел в движение больше мусора, чем убрали за месяц муниципальные работники, хотя справедливости ради следует сказать, что Благородная Гильдия Уборщиков Отходов и Фекалий снижала темпы работы аж с 1734 года, сразу после знаменитых споров о размерах рождественских пособий.

Городские шлюзы захлебывались, они давились водой, словно пьяницы с тяжелого похмелья, приникшие к бутылке вина. Каменная кладка дрожала, акведуки грохотали от повышенного давления, с оглушительным шумом извергаясь прямо в Темзу, вздымая вокруг сливных катаракт туман радужно переливающихся брызг. Служащие Гильдии Водохранилищ и Труб каждый день проверяли каналы и стояли там, вымокшие, мрачные, качая головой и досадуя на разбушевавшуюся стихию.

Петушиную Яму на Бердкейдж-уок залило так, что распорядителям пришлось открыть настежь все двери, дабы спустить воду, прежде чем начнутся бои. Мальчишки устроили соревнования бумажных армад, пуская кораблики с ограждения арены. Но даже после всех стараний многие говорили, что по такой погоде ставить можно только на уток. Когда же петушиная схватка все же приключилась, то стала событием знаменательным и примечательным, ибо за титул лондонского чемпиона в легком весе сражались опытный боец Задира Джо, шести фунтов весом, тренированный Джоном Лайоном из Поплара, и Большой Бен, новичок аж двенадцати фунтов, выставленный неким Томасом Арнсом из Пекэма. Он и одержал верх. Позже открылось, что победитель оказался загримированным канюком, и Задира Джо подтвердил свой титул чемпиона, правда, к тому времени его уже нашпиговали луком и на три четверти прожарили.

Дождь заливал всех. Ему не было ровно никакого дела до титулов и положения в обществе. Он не щадил никого, барабаня по непокрытым головам бедняков, присевших опорожниться в открытых сортирах Шайтберна, и стучась в оконные стекла королевских министерств. Дождь шел упрямо, не переставая, с завидным нахальством.

От Корнхилла до Ладгейта — по всей долине Темзы несчастны были все, кроме ив да водного кресса на болотах.

Когда один из шутников «Верховой Кобылы», заведения на Оллхоллоуз-уок, обратил внимание на тот факт, что нет ни единой приметы, связанной с таким долгим дождем в канун Дня святого Дунстана, все тут же бойко решили, что, дьявол раздери, таковая должна быть и она, три тысячи чертей, появится еще до закрытия таверны. Спиртное прекрасно подогрело коллективное воображение. И действительно, где-то после десяти вечера меткую и крайне уместную примету сформулировал гуртовщик преклонных лет, по имени Малыш Саймон, но, к несчастью, ее позабыли в тот самый момент, когда дневной свет нехотя возвестил о приходе праздника поминовения мученика.