Чтение онлайн

Стодорог ухмыльнулся.

— Естественно. Как иначе?! За мной, поганцы! — И повёл сумрачный клин своих карлов к просвету в обороне — ещё больше хлынуло с левой стороны через стену, бросая свою мощь на замершие в напряжении весы битвы.

Дождь слабел. Обзор Кальдера немножко расширился и, к его глубочайшему облегчению, прибытие Стодорога, видимо, опять сместило равновесие в их пользу. Видимо сместило. А то ещё немножечко союзных солдат на другую чашу — и весы опять пойдут вразнос. Украдкой выглянуло солнце, выпуская сквозь тучи тусклую радугу, что изогнулась над взяким скопищем мокрой стали, слегка касаясь пологого подъёма и длинной стены на его гребне.

Эти козлины за ручьём. Сколько они ещё будут так сидеть?

Повсюду на склонах холма лежали раненые. Умирающие. Мёртвые. Финри казалось, она узнавала среди них иные лица, но нельзя уверенно утверждать — то ли это мёртвые друзья, то ли мёртвые знакомые, то ли просто-напросто трупы со знакомой причёской. Не единожды ей попадалось обмякшее лицо Хэла — пустое, скалящееся, ухмыляющееся. Ей в общем-то было без разницы. Как оказалось, наиболее леденящим в мёртвых было то, что к ним она уже привыкла.

Они миновали брешь в низкой стене, впереди — круг камней. Каждый лишний клочок травы служил пристанищем жертвам боевых действий. Один пытался стянуть края громадной раны на бедре, но когда смыкался один край, отвисал и раскрывался другой, источая кровь. Отец слез с коня, офицеры последовали его примеру, за ними и она. Бледнокожий мальчуган, с горном в грязной руке, безмолвно её рассматривал. Блеклой неприкаянной вереницей они побрели сквозь это безумие. Отец сведя скулы оглядывался по сторонам.

Младший офицер сломя голову мчался мимо, размахивая гнутым мечом.

— Стройся! Стройся там! Эй вы! Какого черта…

— Лорд-маршал. — Этот тонкий голосок не перепутать. Горст, немного неустойчиво, поднялся от кучки солдат в лохмотьях и подавленно отдал честь отцу Финри. Несомненно, он изрядно нахлебался боя. Доспех весь помят и испачкан. Ножны пусты и болтались у ног на некий, в иной день возможно забавный, манер. Под глазом — длинный чёрный порез с рваным краем; щека, скула и толстая шея с той стороны в коростовых полосках запекшейся крови. Когда тот повернул голову, Финри увидела, что белок другого глаза разодран и налит красным, бинты пропитались насквозь.

— Полковник Горст, что произошло?

— Мы провели наступление. — Горст моргнул, заметил Финри и, похоже, запнулся, затем беззвучно поднял и уронил руки. — Мы проиграли.

— Северяне по-прежнему на Героях?

Он медленно кивнул.

— Где генерал Челенгорм? — спросил отец.

— Погиб, — пропищал Горст.

— Полковник Винклер?

— Погиб.

— Кто командует?

Горст стоял и молчал. Отец Финри отвернулся, мрачно насупившись на вершину. Дождь истощался, долгий подъём к Героям начинал проступать из кромешной серости, и каждая пядь вытоптанной травы становилась видимой, так что — новые трупы. Погибшие с обеих сторон — сломаны копья и колья, расколоты доспехи, разбросаны стрелы. Дальше верхушку окольцевала стена, грубые, почерневшие от ненастья камни. Под ними ещё больше тел, а наверху — копья северян. Всё ещё держатся. Всё ещё ждут.

— Маршал Крой! — Первый из магов не утруждался спешиться. Он сидел, сложив запястья на луке седла, покачивая толстыми пальцами. Резню он осматривал с внимательным, слегка разочарованным обликом человека, который заплатил за прополку своего сада, но во время проверки обнаружил, что на земле ещё осталась парочка сорняков. — Небольшое отступление, зато подкрепления идут непрерывно, и погода проясняется. Могу ли я посоветовать вам перестроить своих людей и подготовить ещё одну атаку? Судя по всему, генерал Челенгорм преодолел весь путь до Героев, так что вторая попытка может…

— Нет, — сказал отец Финри.

Байяз самую чуточку озадаченно шевельнул бровью. Точно на обычно послушную собаку, которая сегодня вдруг отказалась подойти к ноге.

— Нет?

— Нет. Лейтенант, знамя переговоров с вами?

Отцовский знаменосец тревожно покосился на Байяза, потом обратно, потом сглотнул.

— Так точно, лорд-маршал.

— Не могли бы вы повесить его на флагшток, осторожно подъехать к Героям и выяснить, не пойдут ли северяне на переговоры.

От людей на расстоянии слышимости донёсся странный ропот. Горст сделал шаг вперёд.

— Маршал Крой, я считаю, ещё одной попыткой…

— Вы — королевский обозреватель. Обозревайте.

Горст некоторое время стоял неподвижно, бросив взгляд на Финри, затем рывком захлопнул рот и отступил.

Первый из магов наблюдал за подъёмом белого флага. Хмурь на его лице выросла в грозовую тучу, несмотря на прояснявшееся небо. Он продвинул коня вперёд, заставив пару измученных солдат, шаркая, отодвинуться с его пути.

— Его величество будет несказанно расстроен, лорд-маршал. — От него каким-то образом исходила грозная аура устрашения, которая никак не вязалась с плотным лысым старичком в мокром плаще. — Он ждёт, что каждый исполнит свой долг.

Отец Финри выпрямился перед конём Байяза, выставив грудь и вскинув голову под необоримую тяжесть немилости мага.

— Мой долг — позаботиться о жизни этих людей. Я просто не могу разрешить новое наступление. Ни за что, пока я командую.

— И как вы считаете, насколько долго это продлится?

— Вполне достаточно. Выезжай! — рявкнул он на знаменосца, и тот пришпорил коня, рванув белый флаг.

— Лорд-маршал. — Байяз наклонился ближе, каждый слог обрушивался подобно могучему камню. — Искренне надеюсь, вы взвесили все последствия…

— Я взвесил их, и я их принимаю. — Отец Финри и сам слегка наклонился, сузив глаза, будто подставил лицо ураганному ветру. Ей почудилось, что у него задрожала рука, хотя голос доносился размеренно и спокойно. — Предполагаю, моим глубочайшим раскаянием станет то, что я позволил делам так далеко зайти.

Брови мага сползлись, шипение в его голосе резало слух.

— О, у людей бывают раскаяния и поглубже, лорд-маршал…

— Разрешите? — Байязов слуга беспечно шагал к ним сквозь хаос. Он промок насквозь, словно переплывал реку, покрылся шлепками грязи, словно переходил вброд болото, вот только не выказывал ни малейшего неудобства. Байяз наклонился над ним, и слуга что-то шепнул ему на ухо, прикрываясь сложенной ковшиком ладонью. Мгла на лице мага постепенно развеивалась, пока он сначала слушал, а потом, в раздумьях, медленно выпрямлялся в седле. Наконец, он пожал плечами.