Чтение онлайн

— Бесхребетный пиздюк нос мне сломал! — огрызнулся Стодорог.

— Походу, внешность тебе испортил? — отшил Доу. — Хочешь, поцелую чтоб полегчало? Позвольте мне донести до вас это в тех выражениях, которые вы, охуевшие полумудки, способны понять. Любой из вас, кто останется с мечом, пока я доберусь до пяти, пойдёт со мной в круг и я сделаю кое-что из того, что любил делать раньше, пока не размяк от преклонных лет. Раз.

Ему не надо было досчитывать даже до двух. Утроба тут же убрал меч, сразу следом Стодорог — и вся остальная добрая сталь была спрятана точно так же споро, как извлекалась на свет. Остались две шеренги бойцов, как-то даже застенчиво насупившихся друг на друга через костёр.

Чудесная прошептала на ухо Ручью.

— Наверно, стоит его убрать.

Он спохватился, что по-прежнему держит клинок, и засунул его обратно с такой поспешностью, что чуть не отхерачил себе ногу. Меж двух сторон остался один лишь Вирран, с одной рукой на рукояти и другой на ножнах. Он, всё ещё готовый вытащить меч, глядел, изогнув губы наилегчайшей улыбкой.

— Знаешь, а я ведь почти соблазнился.

— В другой раз, — прорычал Доу, затем вскинул руку. — Отважный Принц Кальдер! Я пиздец, как польщён твоим присутствием! Ты опередил моё приглашение. Подойди, поведай мне: что случилось сегодня на Старом мосту?

На Кальдере был до сих пор тот нарядный плащ, который он носил, когда Ручей впервые увидел его в лагере Долгорукого, но теперь под ним кольчуга, и злоба вместо ухмылки.

— Скейл погиб.

— Я слышал. По мне не видно? Слёзы текут — целое море. Вопрос был — что случилось на моём мосту?

— Он сделал в бою всё, что было в его силах. В чьих-либо силах.

— Пал в сражении. Слава Скейлу. А как насчёт тебя? С виду не скажешь, что ты сделал в бою всё, что мог.

— Уже был готов. — Кальдер извлёк из-за пазухи клочок бумаги и протянул его двумя пальцами. — Потом у меня оказалось вот это. Приказ Миттерика, союзного генерала! — Доу выхватил у него бумагу, растянул её и угрюмо вперил взгляд. — В чаще, к западу от нас, союзные готовят наступление. Повезло, что я это узнал, иначе если б я выступил помогать Скейлу, они врезали б нам во фланг, и добрый шанс многим из вас сейчас лежать мёртвыми, а не перебрёхиваться, есть ли у меня кости.

— Неужто кто-то стал брехать, будто у тебя есть кости, Кальдер? — произнёс Доу. — Ты сидел за стеной и всё?

— Верно, а ещё послал за подмогой к Стодорогу.

Зрачки Доу скользнули вбок, мерцая в пламени.

— Ну?

Стодорог утёр кровь из-под расквашенного носа.

— Что ну?

— Он посылал за подмогой?

— Я сам разговаривал со Стодорогом, — прогудел один из людей Кальдера. Старый матёрый боец со шрамом вдоль лица и молочно-белым глазом с той же стороны. — Объяснил ему, что Скейлу нужна помощь, но Кальдер не может выйти, потому что за речкой — южане. Объяснил ему всю обстановку.

— И?

Полуслепой старый воин пожал плечами.

— Сказал, что он занят.

— Занят? — прошептал Доу, лицо стало суровее, нежели это вообще было возможно. — Так ты просто сидел на месте и всё?

— Я не могу вскакивать всякий раз, когда этот хмырь говорит мне…

— Ты сидел на холме, засунул Скарлингов Перст себе в жопу и, блядь, смотрел? — взревел Доу. — Сидел и смотрел, как южане берут мой мост? — тыча его в грудь большим пальцем.

Стодорог отшатнулся, дёргая глазом.

— За речкой нету южан, это всё чушь! Ложь, как и все его слова. — Он погрозил пальцем через костёр. — Всегда, сука, оправдываешься, а Кальдер? Всегда выкручиваешься, чтобы ручки не запачкать? Болтовня о мире, или болтовня об измене, или ещё какая, нахрен, болтовня…

— Хорош. — Голос Чёрного Доу был тих, но обрубил Стодорога намертво. — Мне как на сраное говно пофиг, есть ли солдаты Союза к западу от нас или нет. — Он скомкал в подрагивающем кулаке бумагу и кинул её в Кальдера. — Мне не пофиг делаешь ли ты, как тебе велено. — Он шагнул к Стодорогу и придвинулся к нему вплотную.

— Завтра ты не будешь сидеть и смотреть, нет, нет, нет. — И он издевательски обернулся Кальдеру. — Как и ты, принц хуй-знает-чего. Хана вашей сидячей жизни, обоим. Вы, любовнички, вместе будете на той стене. Именно так. Бок о бок. Плечом к плечу от рассвета до заката. Стараться, чтобы не завонял пирожок с говном, который вы тут напекли. Делать то, ради чего я вас, тупорылых, сюда привёл, то есть, на случай, вдруг кто заинтересуется — сражаться, ёб вашу мать, с Союзом!

— Что если они за ручьём? — спросил Кальдер. Доу повернулся к нему, вспушив бровь так, словно не мог поверить своим ушам. — Мы растянуты, потеряли сегодня очень много народу и нас намного превосходят числом…

— Идёт война, блядь! — проревел Доу, подскакивая к нему, заставив всех остальных переступить назад. — Мочи гадов! — Он вцепился в воздух, будто едва-едва удержался разорвать лицо Кальдера голыми руками. — Или ты у нас мыслитель? Великий ловкач? Так облапошь их! Хочешь занять место брата? Так разберись с ним, мудачишка, или я найду другого, кто разберётся! И если кто завтра не внесёт свои крохи в общее дело, если ты, или ты, или он любите отсиживаться… — Чёрный Доу закрыл глаза и запрокинул лицо к небесам. — Клянусь мёртвыми, я вырежу на вас кровавый крест. А ещё повешу. И сожгу. И смерть ваша будет такой, что от самой песни о ней побелеет сказитель. Остались неясности?

— Нет, — произнёс Кальдер, угрюмый, как выпоротый мул.

— Нет, — произнёс Стодорог, не более радостно.

Однако Ручью не показалось, что дурная кровь меж ними наконец-то начала засыхать.

— Тогда, в пизду — совет окончен! — Доу развернулся, увидев, что ему загораживает путь один из парней Стодорога, схватил его за рубаху и, сжавшегося, швырнул на землю. А потом ушёл в ночь, той дорогой, какой и явился.

— Со мной, — Утроба прошипел Кальдеру в ухо, затем взял его под руку и повёл прочь.

Стодорог и его парни ворча рассаживались обратно по местам, желтоволосый парнишка, уходя, одарил Ручья суровым взглядом. Было время, когда Ручей ответил бы тем же, может даже одним-другим суровым словом. После сегодняшнего дня он лишь как можно быстрее отвернулся с колотящим в уши сердцем.

— Жаль. Мне так понравилось. — Вирран из Блая стянул капюшон и поскрёб ногтями прилизанные волосы. — Так, всё-таки, как тебя зовут?

— Ручей. — Он подумал, что лучше оставить имя просто так. — У вас, мужики, что, каждый день такое?