Чтение онлайн

Тот безучастно пожал плечами.

— Никого я не хочу склонять ни на чью сторону. Ты мне скажешь или нет?

Мес с улыбкой покачал головой.

— Я все равно знаю, — произнес Жиро. — Умер Пифеец, и на его место вы избрали какую-то мразь. Но вот кого — не знаю. Впрочем, там среди вас найдется бездна таких: вам есть кого выбирать.

Мес наклонился к нему доверительно.

— Я был инициатором его избрания, — произнес он.

— Ну? — округлил глаза Жиро. — Вот этого я от тебя не ожидал.

— А чего ты от меня хотел? Или, думаешь, хорошо — без Ремесла? А уходить в Хаос я не собираюсь. И жить без дела тоже не могу. Не кто иной, как ты, отбил у меня мое Ремесло.

— Ты не Архонт, — поджал губы Жиро. — Господин был зол на тебя и потому сказал — иди и стань проводником вместо него, ибо не Архонт он!

Мес смеялся.

— Получилось иначе, — проговорил он. — Ты ведешь своих, приверженных ему, а я веду своих — без веры.

— Они, как и ты, изгои.

— Ну и что? Они тоже умирают. Кто их поведет? Кто наставит их на верный путь? Ты, что ли? Или он?

— Его ты не касайся, — построжал Жиро.

После этих слов Мес спросил его:

— Ты знаешь Сета Пустыни?

— Что? — поразился Жиро. — Вы его избрали?

— А, пробрало! — обрадовался Мес. — Слушай, Жиро, я против тебя лично ничего не имею, хоть и не одобряю твой выбор насчет служения ему. Но его самого, Жиро, я ненавижу всеми фибрами моей души или еще чего там у меня есть. Так вот Сет…

— Господи, боже мой! — сказал Жиро.

— Молчать! — разъярился Мес.

— Да, — сказал Жиро. — Да. Задали вы нам…

— Конечно, — весело согласился Мес. — Вы в прошлый раз кого Сатаной объявили?

— Он был не из вашей Семьи, — сказал Жиро. — Он даже старше вас.

— Кто-то из Вавилона?

— Из Шумера, — уклонился Жиро. — Вы — не такие чисто злобные, чтобы претендовать на это звание.

— Ну и что?

— Он недавно ушел. И место его стало, так сказать, вакантным.

— Кто присуждает это звание?

— Он, — возвел глаза Жиро. — Ну и мы, его Вестники. Тот был древен и злобен, ему приносились кровавые жертвы. Он успешно выполнял свои функции. Сейчас мы думаем. Видишь, все тебе рассказываю.

— Я это очень ценю. Мы коллеги, Жиро, а потому должны делиться профессиональными секретами.

— Я бы не назвал это так.

— Зачем же пришел тогда?

— Хотел открыть тебе, кто такие Гогна.

Мес насторожился.

— А что ты об этом знаешь? — осторожно спросил он.

— Вы, я смотрю, успели уже легенды о них сочинить, — со смехом сказал Жиро. — Что-де они от Тартара родились. Что безобразны, без образа. Все это ерунда.

— Почему?

— Видишь ли, богов продуцируют люди. В некоторых случаях это еще не означает, что боги не существовали до прихода людей в мир. Но иногда получается так, что люди верят, верят всем скопом — и рождается божество. Так возникли многие Олицетворения.

— Так возник и твой Господин.

— Нет, — ответил Жиро. — Он воскресающий и умирающий, он был всегда. Он есть путь и истина и жизнь, он весна и плодородие. Но ты в чем-то прав, люди придали ему некоторые несвойственные ему черты.

— Например, любовь к ним, — вставил Мес.

— Можешь издеваться сколько тебе угодно. Я из-за тебя никак до главного не доберусь… Да, сейчас многие верят в него, и он живет благодаря этому. Некоторые верят в других — их не очень много, — и они тоже живут. Но многие люди вообще ни в кого не верят. Божество создает вера. Но неверие тоже создает свои божества. Они-то и есть Гогна.

— Постой, — сказал Мес, — как ты говоришь? Откуда тебе это известно?

— Имей в виду — я не лгу. Я сам до этого дошел.

— Ты знаешь хотя бы одного Гогна?

— Нет, с ними я еще не встречался. Просто я очень долго изучал природу божественности.

— И к чему же ты пришел?

— Человек зол. Как он ни учил их, какие бы слова ни говорил, какие бы книги не даровал, им все не впрок, ибо они злы. Они ненавидят друг друга, и их уже не переделаешь: так будет длиться до тех пор, пока не возопит последняя труба. Бог же — любит их. Любит их всех.

— Не всякий, — сказал Мес.

Жиро посмотрел на него.

— Вот поэтому вы и проиграли, — проговорил он.

— Мы еще не проиграли.

— Не знаю, не знаю. Быть может, так было решено заведомо. Он любит их.

— И поэтому проиграет он, — заключил Мес. — То, что любишь, тебя и погубит.

Жиро замолчал.

— Не надо было к тебе приходить, — наконец молвил он.

— Почему же? Я очень рад. А на Гогна мне начхать. Я не буду вставать стеной, чтобы его защитить.

— Я Вестник, — сказал Жиро, — и ты тоже ангел. Но ты выше. Ты старше.

— Ты что же это… — промямлил вдруг совершенно зашедший в тупик Мес, — что же — пришел советоваться со мной?

— Ну да, — легко согласился Жиро. — Я облечен некоторыми чертами Ареала, у меня имеется мое Ремесло. Но вот опыта нет. Нет контакта с людьми. Мы поздновато заполучили желаемое, Мес, им уже не насладишься. А зачем осуществленная мечта, коли не можешь воспользоваться ее плодами на свое усмотрение? Неверие взрастили мы сами. Мы позволили людям фантазировать — и появились догматы, установления и запреты. Мы дали им волю душить друг друга в религиозных войнах, мы посеяли в них семя сомнения, что в каждом из них сидит дьявол, — и они послушно усомнились и стали жечь своих ближних на кострах, и стали спорить, кто правее, в ненужных схоластических диспутах, и стали устраивать аутодафе, и стали почковать секты. Неверие — дитя ханжества. И как плод неверия как своеобразного культа стали Гогна. Так, Мес, мы стали свидетелями рождения новых богов. Потому они и Безглазые, что неверию не нужны глаза — оно все равно ничему не верит. Оно — знак минуса ко всему реально существующему, а, следовательно, Гогна — потомки Хаоса даже не как вы, в десятом колене, а его дети, прямые и единокровные.

Пало молчание. Трещали светильники.

— Я почти наверняка знаю, кого объявят Сатаной, — сказал Жиро. — Мы никогда не любили пустыни.

— Все козыри вам в руки, — хрустнул пальцами Мес. — Но Сатана был рогат и козлоног.

— Теперь он будет рыж, — промолвил Жиро.

Он встал, и оказалось, что за спиной его крылья. Жиро взмахнул ими.

— Я скажу ему, что ничего не узнал, — произнес он.

— Мы существа лживые и недоверчивые, — хмуро напутствовал его Мес. — И потом: мы очень не любим рыбы.