Герда
Шрифт:
– Не нашли, – сказала мама, почти всхлипнув. – Что это такое, я не пойму? Что происходит? Мне, может, уже полицию пора вызывать?
Что ответил папа, я не слышала, но отвечал он долго и обстоятельно – мама то и дело кивала, соглашалась, а потом вдруг как рявкнет:
– Может, и ты будешь принимать участие в жизни семьи?!
Я едва не подпрыгнула. Гоша покачал головой. Интересно, это что? Кризис среднего возраста? Или как?
Заварился чай. Мама налила себе в большую глиняную кружку, исписанную майянскими иероглифами, символизирующими вечность, растворила в настое ложку похожего на парафин липового меда и стала пить. Мелкими глоточками, закрыв глаза, видимо, представляя себя в далеких просторах Мезоамерики, на вершине ацтекской пирамиды, в зарослях томатлей и шоколатлей.
– Мне кажется, Мелкий сбежал из дому, – сказала я. – Он явный бродяга, ему дома не сидится, вот он и решил немного прогуляться. В Гусь-Хрустальный.
Гоша ткнул меня в бок, а мама стукнула зубами о глиняный бортик кружки. Вообще-то, эти травяные чаи должны успокаивать, а мама как-то наоборот…
Она допила отвар, достала из холодильника два лимона, натерла ими виски. Пожевала жареных кофейных зерен. Минуту помолчала.
– Так, – сказала мама. – Продолжаем поиски. Если в этот раз не найдем…
Мама сжала кулаки. И мы отправились искать Мелкого в третий раз. То есть в четвертый. Я предложила расширить поиски на второй этаж и потихоньку смещаться на чердак, потому что чердак для Мелкого раздолье…
При слове «чердак» мама опять принялась натирать лимоном виски, а Гоша принялся мне мигать обоими глазами, да так интенсивно, что я слышала, как хлопают его веки, с таким чавкающим звуком, хлюп, хлюп, хлюп. Мама устремилась на второй этаж, а мы взялись осматривать холл. Без энтузиазма. Лично я не очень верила в то, что Мелкий пропал, прячется, скорее всего. Не знаю, с чего я решила заглянуть в книжный шкаф, интуиция, что ли.
Книжный шкаф у нас своеобразный, то есть дизайнерский опять же. Сделанный из старинного судового рундука, из таких грубых, плохо струганных досок, просоленных морем. Похож на гроб, если честно, лежит у стены. Это специально так затеяно – чтобы книжки были всегда под рукой, открыл рундук – и вот они, книжки, в доступности. Протяни руку – и бери, читай, приобщайся.
Зачем-то я открыла этот книжный гроб и увидела – в завалах Барто, Чуковского и Маршака лежал Мелкий. С хитрым видом. С надутыми щеками. С прищуром. Герда лежала рядом. На боку.
– Оригинально. – Я кивнула Гоше.
Тот подошел.
– Оригинально, – согласился Гоша.
Сам рундук размером с диван, крышка на пружинах, откидывается легко, в такой сундук много народу влезет, не то что какой-то там Мелкий с собакой.
– А ну вылезай, – потребовал Гоша.
Мелкий надул щеки еще сильнее.
– Герда, – сказал Гоша укоризненно.
Герда зевнула.
– Мелкий, ты меня удручаешь, – сказал Гоша.
Мелкий попробовал Гошу лягнуть, но Гоша был привычен и увернулся, хмыкнул, схватил Мелкого за шкирку и выволок его из рундука. Мелкий не сопротивлялся.
Герда устроилась поудобнее в книгах. Видимо, она думала, что это конура. Вообще, в рундуке достаточно комфортно, как-то, я помню, классе, наверное, в первом, я тоже в нем уснула. Тогда были в моде вампиры, я все думала, как они умудряются спать в гробах, вот однажды и попробовала, насверлив для безопасности дырок. Ничего, оказалось, что в гробу вполне себе нормально. Даже уютно, спится спокойнее и дольше. Тогда у меня даже идея возникла – наладить производство таких вроде как спальных пеналов из пластика для неуверенных в себе людей. Кстати, тогда я этот гроб немного усовершенствовала – встроила в него фонарик, так что теперь можно было читать внутри.
– Интересно, кто кого заманил в сундук? – спросил Гоша.
– Не знаю. Мелкий – странный тип.
А Герда странная собака. Мелкий, кажется, с ней подружился. Или она с ним. Она, кажется, со всеми подружилась.
– У нас дикая семейка вообще, – сказал Гоша. – Мама пьет настой из трав…
– Папа вяжет мушки из мамонтов, – вставила я. – Сестра стреляет по мамонтам.
– Что? – не понял Гоша.
– Странная у нас семейка, – согласилась я. – Лечить нас всех надо. Чагой. Меня уже лечат. Тебе Саша нравится?
– Что?
– Саша? Она прикольная. Тебе нравится? Нравится.
Гоша хотел ответить, но не успел, со второго этажа показалась с потерянным видом мама.
Мелкий, как будущая сволочь, тут же все понял и зарыдал, мама кинулась к нему с такой страстью, точно не видела его по крайней мере тысячу лет, подхватила на руки, принялась тискать, всхлипывать, Мелкий верещал, как ненормальный, точно и в самом деле был похищен волками и воспитан ими в пещерах, ну а потом, Акелла, само собой, промахнулся.
– В книжках лежал, – пояснил Гоша. – В ящике.
– Его там не было, – прошептала мама. – Его не было там, я заглядывала…
– Просто не заметила, – предположил Гоша. – Он же умеет маскироваться. Засыпался книжками…
– Его там не было! – снова крикнула мама. – Я тут несколько раз проверяла, его не было!
Она поглядела на нас.
– Он, наверное, прятался в глубине, – сказал Гоша. – А потом вылез откуда-нибудь, вот и все дела…
– Его не было.
Мама села в кресло. Почти сразу же встала, подхватила Мелкого на руки и удалилась к себе. Мы с Гошкой остались в холле вдвоем, ну, Герда еще вылезла из рундука и валялась уже возле батареи.
– Странная она какая-то, – сказала я. – Как ты думаешь?
Собака с глазами цвета самого синего льда.
Гошка не ответил, видимо, о странностях он не хотел говорить. Сел на диван. Я поглядела на него внимательнее. Не, не похож он на меня. Ничуть. Он сам по себе. Ему до меня далеко.