Чтение онлайн

— Великой должна быть такая доля?

— Не важно. Он в долю вступил, я купил город. Хорошая сделка, а доли он не получит. Он — там! — показал на дно Шарки, — Потому, что я велел Крэду дать надлежащий расчет. Мы уже не в долгу — человек получил ровно столько, сколько он заслужил. Справедливо, а сделка осталась в силе!

— Крэд проводил его в надлежащее место! — согласился Бэнкс.

— Завтра спалю этот город дотла, за то, что в нем были такие граждане!

Привычки думать о будущем, возраст не отнимает. Не могла заснуть в эту ночь Шарлотта. Человек исчезает, — жизнь, нет. К тем, кому до небес, в силу возраста, далеко, переходит она. К таким, как Генрика.

Да им, начинающим, очень жаль, — свойственно делать ошибки! Мудрость таких как Шарлотта, не убеждает таких, как Генрика. «Слова бессильны!» — жалела Шарлотта, и мысль об этом не позволяла спать. Большой недостаток у слова — его можно оспорить, а жизнь посчитается с истиной…

Шарлотта, одну за другой, зажгла две свечи. Потом засветила еще одну и спокойно, тщательно, осмотрела заряженный пистолет.

Завтра, защищая себя, свои книги и дом, Шарлотта, выстрелом из пистолета, убьет Копли Бэнкса. Пусть сама будет тут же убита — но уже не оспорить последнего слова Шарлотты!

Шарлотта на уровень глаз подняла пистолет, протянула к невидимой цели. Грозная тяжесть была послушна. Что ж, такова судьба: Шарлотте и Бэнксу быть жертвами на алтаре судьбы Генрики.

— Небеса тебе делают честь! — сказал Джон Шарки. — Клянусь, ты не ожидал, но ты именно тот! Я это понял там, когда ты дерзнул отбить мою женщину; оценил, и не стал тебя убивать.

— Свечка стоила этой игры! — отозвался Шарки.

— Ты отважен, да есть недостаток: мало вкушал побед. Ты не познал своего превосходства. Разве что с женщиной, которую я тебе подарил? Это мало! Я дам тебе больше. Дьявол жмет твою руку, Бэнкс!

С плеском, торжественно, грозно, сошлись бокалы.

— Жмет руку?! — уточнил Копли Бэнкс. И, осушив бокал, без размаха, коротким ударом в голову, оглушил капитана.

Шарки пришел в себя в орудийном трюме. Бэнкс, обрубив канаты, перекатывал пушку. Грохот колес этой адовой колесницы, привел капитана в чувство. Бэнкс устанавливал жерло в упор, в лицо капитана. Распятый канатами, спиной к орудийному портику, Шарки нелепо сидел на полу.

— Это что? — разлепил он губы.

— Это дьявол пожал мою руку, Шарки!

— Ты дьявольски шутишь?

— Я этого не умею, Шарки!

Зияющим, черным зрачком в глаза заглянула пушка. Ужас был в том, что не признает ничьей власти эта холодная, смертоносная тварь. Плевать ей на всех, и на Шарки! Она служит только тому, в чьей руке факел. А в руках капитана Шарки уже не могло быть факела!

— Как и все, ты ошибся сегодня, Шарки! Гроза не исчезла, и не была шуткой морского дьявола. «Лентяй или трус» — ты обидел ее. Она затаилась здесь, и готова сказать теперь свое слово.

— Ошибся, конечно, Бэнкс… обидел. Развяжи, я буду просить прощения.

— Его просит совесть, а ей не мешают веревки.

— Хорошо. Я проиграл. Развяжи, и отдам тебе половину золота. Половину всего состояния, Бэнкс. Это немало!

— Ты забыл, что однажды спалил половину этого города; и мой дом, и убил семью…

— Семью? О боже! Откуда я знал… Возьми все! Все, что есть у меня. Никакая семья не потянет на столько золота!

— Придется тебе пожалеть, но я не считаю так же!..

— Это каприз! А где разум? Ничего нет дороже золота! Тем более — столько золота!

— Есть. Пусть недавно, но я это понял.

— И потому я здесь?

— Именно потому!

— Но мы же пираты, Бэнкс! Мы служим дьяволу оба.

— Тебе он руки не подал бы, Шарки! Ты любишь смотреть в глаза тех, кого убиваешь. Что ты хотел там увидел? В глазах мальчишки, которому подарил надежду? Кто умирает раньше: он, или его надежда? Ты это рассматривал, Шарки? А в глазах женщины? Поэтому я у тебя ее вырвал. Ты прав, я мог быть тебе равным! И мог потеснить тебя на твоем королевском троне. Но справедливость не в этом. К тому же, я скромен в амбициях, Джон. Я хочу от тебя не много. Просто хочу, чтобы эта пушка, так же как ты в глаза жертвам, — посмотрела в твои глаза! Как ты, — так же близко…

Дрожь охватила Шарки:

— Тебе же невыгодно убивать меня…

— Я не достоин любви, потому что ты жив. А я хочу быть любимым!

— О-о! — холодея, понял его Джон Шарки.

Бэнкс взял свечу. Зажег и установил ее в горку пороха. Теперь все было правильно. В глаза Шарки смотрела пушка, а в казенной части ее, на запальной полке, горела свеча. Пройдет, может быть, около часа и фитиль догорающей свечки, спадет в горку пороха. Это мгновение Шарки увидит во все глаза. Выстрел! Четыре тяжелых ядра, которые Бэнкс закатил в орудийное жерло, полетят в лицо.

— Зачем так! — кричал Шарки, имея в виду свечу.

— Даю время покаяться, вспомнить их всех, помолиться…

Взгромоздилось в веревочных путах, прогнулось, забилось в истерике тело. Не в силах выкрикнуть имя, взвыл, понимая, что все уже кончено, Шарки.

Бэнкс поднял капитанскую шляпу, скомкал не отряхнув, и сунул в рот Шарки.

— Ты все сказал в этом мире, Джон! — отвернулся, и навсегда ушел Копли Бэнкс.

Гроза, затаенная в небе вчерашнего дня, прогремела с рассветом. Нагнала, и взметнула на гребень волны шлюпку Бэнкса. Прокатилась в город, шурша освежающим ветром в бойницы портовой крепости, в окна домов.

В небо, на смену Авроре, всходило солнце. Кровавые руки пирата Шарки, покинули мир. Не знал о своем спасении город; начинался, новый, другой день, — без дьявола на горизонте.

Человеком, который вернул себе право на счастье, переступал порог своего жилища, Бэнкс.

— Я знала, что ты вернешься, Бэнкс. В тысячах мыслей жила этой верой: вернешься! Ты здесь. Значит, теперь навсегда. Так ты сказал, ты помнишь?…