Чтение онлайн

– Постой.

Я удивлен громкостью и раздраженностью собственного голоса. Никогда прежде не повышал я голоса на Тесс и теперь тут же корю себя. В каждом слове Тесс я слышу ревность – в том, как она выплевывает имя Джун, словно хочет поскорее отделаться от него.

– Прошло всего несколько недель с тех пор, как все это произошло. Конечно, у нее случаются минуты неуверенности. Но она больше не солдат Республики, и даже если мы решим пробираться в Колонии без нее, опасностей будет не меньше. И потом, у Джун есть навыки, которых нет у нас. Да ты сама подумай: она ведь вытащила меня из Баталла-Холла. Она сама может нас защитить.

Тесс сжимает губы.

– А как ты относишься к заданию, которое Патриоты хотят ей поручить? Как насчет ее отношений с Президентом?

– Каких отношений? – Я с трудом вскидываю руки, пытаясь сделать вид, что это не имеет никакого значения. – Их отношения всего лишь часть игры. Она его даже не знает.

Тесс пожимает плечами и шепчет:

– Скоро узнает. Когда подберется поближе, чтобы им манипулировать. – Она снова опускает глаза. – Я поеду с тобой, Дэй. Я поеду с тобой куда угодно. Я просто хотела напомнить тебе о… ней. На случай, если тебе такие мысли не приходили в голову.

– Все будет в порядке, – заверяю я. – Можешь мне верить.

Наконец напряжение уходит. Лицо Тесс смягчается, появляется ее обычное приветливое выражение, и мое раздражение рассеивается так же быстро, как возникло.

– Ты всегда меня опекаешь, – улыбаюсь я. – Спасибо, сестренка.

Тесс усмехается:

– Ну кто-то ведь должен тебя опекать. – Она показывает на мои закатанные рукава. – Да, кстати, я рада, что форма тебе по размеру. В сложенном виде она показалась мне великоватой, но, кажется, подошла.

Неожиданно Тесс наклоняется и стремительно целует меня в щеку, чтобы мгновенно отпрянуть. Лицо ее пунцовеет. Тесс и прежде целовала меня в щеку, но теперь я впервые чувствую в этом нечто большее, чем жест привязанности. Я пытаюсь понять, каким образом Тесс меньше чем за месяц вышла из детского возраста и стала взрослой. Я неловко откашливаюсь. Странные новые отношения.

Она встает и вытаскивает руку из моей. Смотрит не на меня, а на дверь.

– Извини. Тебе нужно отдыхать. Загляну попозже. Постарайся уснуть.

И только теперь я понимаю, что, вероятнее всего, Тесс и положила нам форму в ванную. Она видела, как я целую Джун. Борясь с туманом в голове, я пытаюсь придумать, что бы сказать перед ее уходом, но она успевает исчезнуть за дверью.

05:45. «Венеция». Первый день в роли официального члена организации Патриотов

Я решила не присутствовать при операции. Тесс, конечно, осталась и помогала врачу. Вид Дэя, лежащего без сознания на столе с бледным и пустым лицом, слишком напоминал бы мне о том вечере, когда я склонилась над телом Метиаса на заднем дворе больницы. Предпочитаю не демонстрировать Патриотам свои слабости. Потому остаюсь в стороне, сижу на одном из диванов в большой комнате.

Я держусь от всех подальше, чтобы обдумать план Рейзора в той части, которая касается меня.

Меня арестуют солдаты Республики.

Моя задача – добиться аудиенции у Президента, а потом втереться к нему в доверие.

Я должна раскрыть ему липовый план убийства, чтобы заслужить прощение всех моих преступлений против Республики.

А потом – заманить его туда, где и произойдет настоящее покушение.

Вот к чему сводится моя роль. Думать о плане одно, а вот осуществить его – совсем другое. Я смотрю на свои руки и спрашиваю себя: готова ли я запятнать их кровью, готова ли убить кого-то? Что мне все время говорил Метиас? «Лишь немногие убивают по справедливости, Джун». Но я помню и то, что сказал в душевой Дэй: «Жизнь человека, отвечающего за всю их треклятую систему… мне такое представляется невеликой ценой за начало революции. Ты так не думаешь?»

Республика отняла у меня Метиаса. Я размышляю об Испытаниях, о лжи, которой государство окутало смерть моих родителей. Об искусственной чуме. Из этой роскошной высотки я вижу сияющий вдалеке за небоскребами Вегаса стадион для Испытаний. Лишь немногие убивают по справедливости, но если справедливая причина и есть, то вот она. Разве нет?

Руки немного трясутся, я стараюсь унять дрожь.

Воцарилась тишина. Рейзор снова ушел (вышел в 03:32 в полной выкладке). Урони я здесь иголку на мраморный пол, у меня бы барабанные перепонки лопнули от грохота. Немного спустя я обращаю внимание на небольшой экран на стене. Звук выключен, но показывают стандартный набор новостей. Предупреждения о наводнениях, грозах. Время прилета и отправления воздухолетов. Победы над Колониями по всему фронту. Иногда я спрашиваю себя, не выдумывает ли Республика победы и как на самом деле обстоят дела: выигрываем мы войну или проигрываем? По экрану катятся заголовки. Я вижу сообщение о том, что любой гражданин, замеченный с красной прядью в волосах, будет арестован на месте.

Программа резко обрывается. Я выпрямляюсь, когда появляется следующее сообщение. Новый Президент произнесет первую публичную речь.

Я в нерешительности. Кидаю взгляд на Каэдэ. Она вроде бы крепко спит. Я встаю, на цыпочках пересекаю комнату и провожу пальцем по экрану, чтобы включить звук.

Негромко, но вполне достаточно. Я смотрю, как Анден (или уже точнее, Президент) грациозно поднимается на трибуну. Он кивает привычной стене назначенных правительством репортеров. Выглядит он точно так, каким я его запомнила: молодая версия отца, в аккуратных очках, с царственно вздернутым подбородком. Одет в безукоризненно скроенную черную форму с золотой оторочкой и двумя рядами сверкающих пуговиц.

– Настало время великих перемен. Наша решимость более, чем всегда, подвергается испытаниям, а война с противником достигла пика, – говорит он; говорит так, будто его отец и не умер вовсе, а сам он всегда был Президентом. – Мы выиграли три последних сражения и захватили три южных города Колоний. До победы один шаг, вскоре Республика выйдет к берегу Атлантического океана. Таково наше предначертание.

Дальше он заверяет народ в нашей военной мощи и обещает в скором будущем перемены, о которых еще объявит. Кто знает, какая часть его слов – правда? Я снова изучаю его лицо. Голос не похож на отцовский, я ловлю себя на том, что замечаю в интонациях искренние нотки. Двадцать лет. Может, он и в самом деле верит в то, что говорит, а может, умело скрывает сомнения. Я спрашиваю себя, какие чувства вызвала у него смерть отца и как ему удается на такой пресс-конференции собраться и играть свою роль? Конгресс явно намерен манипулировать столь молодым Президентом, умело дергать за ниточки и передвигать его по политической доске, как шахматную пешку. Если верить Рейзору, столкновения у них происходят ежедневно. Вероятно, Анден жаждет власти не меньше, чем его отец, если вообще отказывается прислушиваться к Сенату.

В чем разница между Анденом и его отцом? Какой представляет себе Республику Анден и, если уж об этом зашла речь, какой, по моему мнению, она должна стать?

Я выключаю звук и отхожу от экрана. Не нужно слишком уж вдаваться в размышления об Андене. Нельзя думать о нем как о реальном человеке, если я должна его убить.

Наконец, когда в комнату уже проникают первые лучи рассвета, из спальни появляется Тесс и сообщает, что Дэй пришел в себя.

– Состояние хорошее, – говорит она Каэдэ. – Он уже сидит, а через несколько часов сможет ходить.