Чтение онлайн

Ребята встретили нас у кафешки неподалеку от входа в парк. Ханако — в белом плащике, белой шапке с помпоном и белом же шарфике. Вся такая зимняя-зимняя! Хаттори-кун — в самой что ни на есть среднестатистической мужской куртке.

— Йо! — крикнул я им издалека.

— Привет-привет! — помахала Хэруки.

Ребята поздоровались в ответ, сблизились, и мы с Ханако немножко обнялись — по-дружески, разумеется! После этого я провел экспресс-брифинг:

— Наша цель — передать зрителю кусочек эмоций от свидания с Ханако, так что поработать придется в основном тебе!

Айдол покраснела и смущенно призналась:

— Я никогда не ходила на свидания.

— Я тоже! — поспешил избежать ответственности Хаттори-кун.

— Покажешь Ханако, что нужно делать? — попросил я Хэруки.

— Угу! — с улыбкой кивнула она и потянула девушку за руку. — Вот так тебе нужно будет вести Хаттори-куна. Мальчикам нравятся, когда их куда-то тащат!

Нам с сыном инспектора ничего не оставалось, кроме как двинуться следом.

— Вот оно как! — покивала Ханако, усвоив урок.

— И не забывай оборачиваться и что-нибудь спрашивать вот с такой улыбкой! — Хэруки обернулась и продемонстрировала счастливо-любопытную мордашку.

Как и ожидалось от лучшей девочки!

— А что нужно спрашивать? — с гораздо более живым, чем нужно для съемок клипа, интересом, спросила айдол.

— Это не важно, важна интонация! — авторитетно заявила Хэруки и проникновенно спросила. — Правда сегодня замечательная погода?

Ханако покраснела:

— Ч-ч-что это? Это какая-то магия?!

— Хорошо, что я заставляю ее зубрить сценарий перед каждым эфиром, — сделал я фейспалм, осознав истинный эмоциональный диапазон моей певицы.

— Удивительно — я полагал, что Андо-семпай очень популярна среди парней, — поделился мнением Хаттори-кун.

— Я тоже так думал, когда подписывал с ней контракт! — хохотнул я. — Но оказалось, что ее ничего особо не интересует кроме учебы и музыки.

Тем временем Хэруки продолжала воспитывать из Ханако главную героиню, остановив и прильнув лицом к пышной груди айдола.

Не сметь включать камеру!

— Еще нужно почаще делать вот так — тогда мужчина чувствует себя большим, сильным и надежным!

— А ты почему до сих пор одинок, ты же тоже популярным стал? — спросил я взгрустнувшего пацана.

Завидует, надо полагать!

— Это я сейчас стал популярным, — ответил он. — Но я же не могу быть уверен, стала бы девушка со мной встречаться, будь я просто Хаттори-куном?

— Некоторая логика в этом есть, — кивнул я. — Но, с другой стороны, а был ли смысл обращать внимание на простого Хаттори-куна? Ты так рискуешь загнать себя в мрачные титаны одиночества.

Пацан хохотнул, я продолжил:

— Уверен, если бы ты предложил кому-нибудь встречаться еще до всего этого, тебе бы ответили взаимностью. Ты же не урод, в конце концов, а боксер и из хорошей семьи. А теперь вообще со всех сторон перспективный. Не парься, просто выбери ту, что нравится больше всего — это ведь хорошо, когда возможность выбрать есть?

— Я попробую, — вроде как согласился со мной Хаттори-кун.

— Солнце уже высоко, давайте начинать! — решил я прервать мастер-класс Хэруки.

— Ты справишься! — с улыбкой заверила она Ханако и вышла из кадра.

— Значит так, Хаттори-кун, — я достал из сумки пацана редкую в эти времена сбрую — эрзац-«гоупро» в виде крепящейся на голову камеры и надел на него. — Стабилизатор изображения здесь поганый, поэтому, пожалуйста, старайся качать головой поменьше и шагать как как можно ровнее.

Сын начальника нашего полицейского участка — карьерный рост инспектора Хаттори и не думает останавливаться — посмотрел на свое отражение в витрине магазина и вздохнул:

— Я выгляжу как идиот!

— Я бы тебя заменил, но, увы, Ханако преступно высокая для девушки-айдола, — вздохнул я.

— Ой, зато меня хорошо видно на сцене! — запротестовала она.

— Так что если камеру повесить на меня, эффект будет хуже — как раз буду снимать ее лоб, а Ханако должна казаться маленькой и милой, — проигнорировав возмущение девушки, закончил я мысль.

— Ничего, я рад поучаствовать в съемках настоящего клипа! — улыбнулся Хаттори-кун.

— Ой, я и так милая! Супер-супер милая! — раздался еще один возмущенный комментарий.

— И старайся не смотреть на вывески и рекламу — нам за это не платят, — добавил я. — Давайте, беритесь за ручку и идите вон туда! — указал рукой в направлении парка, где мы с Хэруки гуляли год назад.

Ребята двинулись, Ханако старательно заулыбалась в камеру, и немного покрасневший от этакой картины пацан спросил:

— А разве во время съемок клипа не нужно включать музыку? Типа рот открывать в такт.

— Бака, ты запорол отличную улыбку! — расстроилась Ханако.

Бака тут я, потому что камеру не включил, но признаваться не буду!

— Давай перемотаем! — протянул руку и включил камеру. — Здесь ничего открывать не надо, песня будет фоном под видеоряд. Готовы? Начали!

— А что говорить? — застопорила процесс в этот раз айдол.

— Что угодно, главное — никого не оскорбляй, а то вдруг какой-нибудь зритель умеет читать по губам, — отмахнулся я. — Световой день короток, а еще на день здесь остаться мы не можем, всё, настроились и погнали!

До самой темноты и немножко по ней мы бегали по Саппоро, потом отправились на побережье, поснимав Ханако в электричке и у серого, зимнего моря, заодно получив море эстетического удовольствия. Хоккайдо — прекрасен, надо будет приехать сюда и летом, может не хуже будет? В Токио улетали почти в полночь, озябшие, но довольные и нагруженные шестью полными кассетами с материалом — завтра засяду в монтажку, как раз и документалку с Нанако нарежу, там уже тоже все отснято.