Генерал
Шрифт:
– Старшина был здесь, говорил об этой рыбе. Я ожидал твоего возвращения. Могу идти?
– Да, иди, но не задерживайся. Тут я и без тебя управлюсь.
– Иду, иду. – Шариф пошел бы куда угодно, лишь бы не возиться у котла. Но идти было недалеко, и он шел не спеша, стараясь продлить этот короткий путь.
Воропанов устроил свой склад под двумя большими дубами, кроны которых переплелись вверху. На перевернутых снарядных ящиках стояли мешки и коробки с пшеном, крупами, сушеным картофелем, консервами, которые береглись на «черный день», то есть на случай, когда продукты подвезти не смогут; в стороне хранилось поношенное обмундирование и бог знает что еще, и все это, покрытое зеленым брезентом, составляло хозяйство старшины.
Прислонившись спиной к стволу дерева, Воропанов дымил трубкой. Она торчала у него во рту постоянно, и вынимал он ее изо рта только для того, чтобы что-то сказать или спросить. «Интересно, – подумал Шариф, – как он ест? Наверное, попеременно сует в рот то ложку, то трубку…»
– Где же ты запропастился? Из-за тебя здесь торчу! – Трубка оказалась в руке старшины.
Товарищ старшина…
– Мне твои объяснения не нужны! – Воропанов сунул трубку в рот, жадно затянулся. – Подыми брезент, рыба там, с краю! Да поживей поворачивайся!
Не отвечая старшине, Шариф нащупал и взял мешок, до половины наполненный рыбой. «А, чтоб тебя! – вполголоса огрызнулся он по-азербайджански. – Кричит, как на жену!»
– Ты что там такое бурчишь? – спросил старшина. – Говори так, чтоб и я понял!
– Не умышленно же опоздал, говорю!
– А шел вразвалку – тоже не умышленно? Видел я, как ты плелся, будто все дела сделаны, остается только прогуливаться…
На обратном пути Шариф сбросил с плеч мешок, сел отдохнуть. Подумал, открыл мешок. Запах копченой рыбы ударил ему в нос.
«А она, кажется, недурна! Не кутум, конечно… Попробую-ка, что за рыба. – Он выбрал рыбину помясистее, разломал. – Слушай, это же прекрасная рыба! – Отбросил в кусты голову и хвост, потом отобрал из мешка штук двадцать больших, мясистых рыбин, разгреб палые листья под ближайшим кустом, положил рыбу в углубление, засыпал листьями, надломил ветку куста, сделал метку, чтобы можно было найти спрятанное, поглядел на потощавший мешок. Ничего, тут ее достаточно. Пусть полежит, после дежурства возьму, побалуюсь!» – Шариф огляделся. Нигде никого. И никто не видел его.
Закинув за спину мешок, он зашагал дальше. Немного отойдя, обернулся. Да, место он запомнил, найти легко…
Ночью Шариф долго не мог уснуть, ворочался с боку на бок. Бойцы, тесно прижавшись друг к другу, спали, один только Шариф маялся. Наконец, он повернулся лицом к стене и закрыл рукой ухо, чтобы не слышать храп Петренко, наполнявший всю землянку. Но и это не помогло. Надо же, как будто в кузне меха раздувает… И не подумает о том, что рядом с ним лежит еще кто-то, спать не может! Разве при таком храпе уснешь?!
На самом деле вовсе не храп Петренко мешал Шарифу уснуть, а мысль об украденной днем рыбе беспокоила его. Если ее не пристроить в надежное место, она сгниет, а то и звери ее растащат – так и пропадет зря, да еще, чего доброго, люди догадаются, что не сама эта копчуха в лес приплыла… Лучше всего взять бы ее да отнести в соседнее село, продать или поменять на что-нибудь. Однако не верилось в успех этого дела. Кто разрешит ему отправиться в село? В роту ее тоже не принесешь, да и спрятать негде – запах тотчас выдаст, и не только можно опозориться, но и погореть можно. Получалось, что рыбу эту ни съесть, ни отдать, ни продать он не сможет. Вот оказия… Для чего же взял?
«Да ну ее, – решил он наконец. – Денег за нее не платил, так что переживать нечего. Смогу взять – прекрасно, а не смогу, – ну и черт с ней».
И натянув на голову полушубок, он закрыл глаза.
Из штаба соединения командир полка возвращался под вечер, когда уже начинало смеркаться, и по лесной дороге нельзя было проехать, не включая фар. Два бледно-синих луча освещали ухабистую дорогу, с которой шофер не спускал глаз. Ази, облокотившись рукой о дверцу, тоже внимательно поглядывал на дорогу и на темную стену леса.
Внезапно машину сильно тряхнуло.
– Ах, черт, – вполголоса сказал шофер. – Как это я не заметил выбоины?
Он словно извинялся перед командиром полка.
– Ничего, Володя, это случается, – сказал Ази Асланов. – Давай потихоньку.
Не проехали и десятка метров, как шофер остановил машину.
– Около дороги что-то лежит, товарищ подполковник. Видите, темнеет.
– Где?
– Там, справа.
Шофер достал наган. Ази Асланов тоже вытащил из кобуры пистолет, и оба вышли из машины.
– Вы подождите, товарищ командир, я выясню, что это такое. Похоже, человек…
– Но ведь не шелохнется. Пошли, Володя!
И все-таки шофер пошел впереди, загораживая собой подполковника.
Лежавший, почувствовав, что к нему кто-то подходит, пошевельнулся и привстал, чтобы сесть.
– Руки вверх! – крикнул шофер.
Так и не успев сесть, человек растянулся на земле.
– Что ты, что ты? – забормотал он. – Чего раскричался? Своих не узнаешь! Ох, напугал! Поглядите на него, распетушился: руки вверх, руки вверх! Как лежащий человек может поднять руки вверх?
– Да он пьян! – Подполковник наклонился над лежащим. – Кто такой? Из какой части?
– А вам какое дело? Это военная тайна. Идите своей дорогой. Я полежу и сам свою часть найду!
Пьяный хрипло засмеялся. Ази Асланов осветил его карманным фонарем.
– А ну, встать! Посмотри мне в лицо!
Пьяный потянулся, вытер рукавом пену у рта и вытаращил глаза на подполковника.
– Ты Рахманов? Из второй роты?
Шариф, узнав Ази Асланова, попытался подняться, но упал.