Шрифт:
БСЭ.М., 1974. Т. 18
РАЕВСКИЙ Николай Николаевич [14 (25).9.1771, Петербург, — 16 (28).9.1829, село Болтышка Чигиринского уезда Киевской губернии], герой Отечественной войны 1812 г., генерал от кавалерии (1813). В 1786 г. произведён в офицеры, участвовал в войнах с Турцией (в 1788-1790), Польшей (в 1792-1794) и Персидском походе 1796 г. В 1797 г. уволен в отставку. В 1805 с началом войны против Франции вернулся в армию и участвовал в Русско-австро-французской войне 1805 и Русско-прусско-французской войне 1806-1807 в отряде генерала П.И. Багратиона, под командованием которого отличился также в Русско-шведской войне 1808-1809 г. и в 1810-1811 г. в войне с Турцией. Во время Отечественной войны 1812 г. командовал 7-м пехотным корпусом, успешно действуя в бою у Салтановки, в Смоленском сражении 1812 г., Бородинском сражении 1812 г. (оборона батареи Раевского), под Малоярославцем и др. Отличался храбростью и умелым управлением войсками. Участвовал в заграничных походах 1813-1814 г., затем командовал корпусом на Юге России. С 1824 г. в отставке. Был в дружественных отношениях с А.С. Пушкиным и близок к декабристам (к ним принадлежали его зятья С.Г. Волконский и М.Ф. Орлов и двоюродный брат В.Л. Давыдов). С 1826 г. — член Государственного совета.
Мой друг, счастливейшие минуты
жизни моей провёл я посреди семейства
почтенного Раевского. Я не видел в нём
героя, славу русского войска, я в нём
любил человека с ясным умом, с простой,
прекрасной душою; снисходительного,
попечительного друга, всегда милого,
ласкового хозяина. Свидетель Екатерининского
века, памятник 12-го года; человек без
предрассудков, с сильным характером и
чувствительный, но невольно привяжет
к себе всякого, кто только достоин понимать
и ценить его высокие качества.
Часть первая
В ПОТЁМКИНСКОЙ АРМИИ
Долгий путь в Новороссию
Родившись в Петербурге, он никуда из столицы не выезжал. Пребывая в доме, общался с гувернёром да учителями, глотая одну за другой книги, испытывая большой интерес к чтению. А две недели назад на их даче появился военный чин.
— Я от светлейшего князя Потёмкина, — представился он. — Имею честь передать вам его распоряжение.
— Что такое? — насторожилась мать Николая Екатерина Николаевна.
Потёмкин доводился ей дядей. Виделись они столь редко, что он казался ей далёким родственником. Однако она знала, что Григорий Александрович был близок к самой матушке-государыне, возглавлял досточтимую Военную коллегию и являлся главным российским генералом.
Не знала она, что ныне на Юге России, в так называемой Новороссии, обострились отношения с Оттоманской Портой, претендующей на Причерноморье и Крым, и дядюшка, светлейший князь Потёмкин, находился там, в Екатеринославе, где был штаб руководимой им армии.
Заметив тревогу хозяйки, прибывший поспешил успокоить её:
— Распоряжение Григория Александровича касается не вас, сударыня. Оно относится к вашему сыну Николаю. Вчера из Екатеринославского наместничества поступило предписание о скорейшем прибытии вашего сына, Николая Раевского, в город Чугуев. Он ведь приписан к лейб-гвардии Семёновскому полку?
— Да-да! С января его уже возвели в чин прапорщика.
— Значит, ему уже пора в строй, а он ни дня не был в полку.
По установившемуся для дворян праву Николая Раевского в шесть лет приписали сержантом к полку.
Семёновский был одним из двух первых полков русской гвардии, сформированных самим Петром Великим. Созданный из придворных слуг, детей конюхов, спальников и прочего простонародья, юный Пётр проводил поначалу с ними потешные игры, обучал стрельбе из ружей и пушек, учил правилам осады и обороны крепостей, действию в полевом бою. Позже в сёлах Преображенское и Семёновское действовали две роты потешных солдат и команды потешных пушкарей. Эти войска были опорой Петра и в 1690 году были развёрнуты в Преображенский и Семёновский полки. Они положили начало созданию русской регулярной армии, в частности её гвардии.
Теперь Потёмкин, приняв командование над Екатеринославской армией, которая сдерживала нападения воинственных турок, направил на её усиление лучший из российских полков — лейб-гвардии Семёновский.
— А где же ваш Николай? — спросил хозяйку прибывший.
Екатерина Николаевна тяжко вздохнула:
— Какой же, уважаемый сударь, он ныне мой? Был моим, а теперь уже ваш, армейский. — Она горестно утёрла глаза косынкой. — Николай был для меня отрадой. В тот год, когда он родился, я лишилась мужа, Николая Семёновича. Он был в чине полковника, командовал полком под Яссами. Там и скрутила его рана, от которой он отдал Богу душу. Там его и похоронили. В его честь новорождённому дали имя отца.
Николай Семёнович, так же как позже его сын, смолоду был зачислен солдатом в гвардейский Измайловский полк. В тридцать лет, полковником, он добровольно отправился в действующую армию, сражавшуюся против турок. В одной из схваток был тяжело ранен и в апреле 1771 года, не увидев сына, умер.
Понимая состояние хозяйки, гость тактично молчал. Потом, достав из кармана часы на цепочке, щёлкнул крышкой. Екатерина Николаевна поняла его нетерпение и позвонила в колоколец.
— Найди, Акулина, Николашу и пригласи его сюда, — сказала она вошедшей служанке и продолжила: — А тут ещё привязалась к Николаше болезнь: стал плохо слышать. Спасибо доктору, помог от неё избавиться. Правда, не совсем. Ещё родственники помогли, особенно мой брат, граф Александр Николаевич Самойлов. Он мужчина строгий, важный. К Николаше особо внимательный.
Появился Николай. Он сдержанно поздоровался с незнакомым офицером и перевёл взгляд на мать, как бы вопрошая её о нём.
— Это, Колюша, господин от Григория Александровича. Он приказывает тебе ехать к нему.
Гость оценивающе вглядывался в невысокого юношу, отмечая его проницательную медлительность.
— Когда ехать? — спросил тот.
— В ближайшие дни, — ответил вместо матери офицер.
— Хорошо бы после четырнадцатого сентября, — попросила Екатерина Николаевна. — Ему как раз исполнится пятнадцать лет.
— Это никак невозможно, — неуступчиво произнёс прибывший. — Николай должен быть на месте к назначенному времени.
— Где же оно, это место?
— На Украине, у фельдмаршала.
Офицер объяснил, что на днях туда отправляется почтовая оказия и в крытой дорожной кибитке поедет Николай.
— Одного в такую даль не отпущу, — заявила Екатерина Николаевна. — С ним пусть едет услужливый Федотыч. Он и расскажет, и покажет, и поможет.
— Хорошо, — не стал возражать офицер.